Лондон, 1888 год. Три немолодых джентльмена — коронер, отставной врач и эксцентричный эрудит без определённых занятий — основывают магический орден. Через десять лет в нём состоят поэт Йейтс, будущий нобелевский лауреат, актриса Флоренс Фарр, наследница чайной империи Энни Хорниман, молодой скандалист Кроули. Ещё через сто лет почти вся западная ритуальная магия — от викки до хаос-магии — будет так или иначе стоять на скелете, собранном этим орденом. Герметический орден Золотой Зари — действительно главный орден Запада: не по величию, а по влиянию.
И на всём этом здании — египетские вывески. Первый храм называется «Исида-Урания». Офицеры ритуалов носят имена Нетеру. Адепт строит вокруг себя «богоформы» Осириса и Хора. Со стороны кажется: вот она, возрождённая жреческая традиция Кемет.
Я жрец египетской традиции, и мне этот вопрос не праздный: сколько в Золотой Заре Египта на самом деле? Ответ, если коротко: фасад — египетский, несущие конструкции — нет, но один мост в настоящую Кемет орден всё-таки построил, возможно, сам не понимая, насколько тот подлинный. Разберём по порядку.
Рождение из шифрованных тетрадей
Начнём с основания — оно само по себе поучительная история о том, как делаются «древние традиции». Уильям Уинн Уэсткотт, лондонский коронер и видный масон, получает (по его версии — случайно) пачку листов, исписанных шифром. Шифр оказывается несложным — из известного справочника Тритемия XVI века, — а в листах обнаруживаются конспекты ритуалов посвящения с каббалистическими схемами и толикой египетских образов. Скорее всего, тетради составил незадолго до того умерший масонский эрудит Кеннет Маккензи, и ничего древнего в них не было.
Дальше — классика жанра: в бумагах «находится» адрес некой Анны Шпренгель, немецкой адептки, дающей Уэсткотту хартию на открытие храма. Независимых следов этой дамы не нашли ни тогда, ни после. Схема знакома нам по «Кибалиону» и «Изумрудной скрижали»: новому учению нужен древний мандат; нет мандата — будет изготовлен. В 1888 году Уэсткотт, Сэмюэл Лидделл Мазерс и Уильям Вудман открывают храм Исиды-Урании. Всю реальную систему — ритуалы, программы, экзамены — разрабатывает в основном Мазерс, человек с феноменальной способностью к синтезу чужих систем.
Что он синтезировал? Каббалистическое Древо Жизни как карту степеней; розенкрейцерскую легенду; енохианскую магию Джона Ди; таро, астрологию, геомантию; масонскую механику лож. Египет в этом списке — приправа, а не мясо. Учебные материалы ордена — это иврит, а не иероглифы: имена силы — каббалистические, структура — сефиротическая, внутренний орден — Роза и Крест, не Дом Жизни.
Египетский фасад: смотрим вблизи
Теперь про приправу — она интереснее, чем кажется. Викторианская Англия жила в лихорадке египтомании: Британский музей ломился от вывезенного, публика ходила на разворачивание мумий как в театр. Орден дышал этим воздухом, и Египет вошёл в его ритуалы тремя путями.
Первый — имена и декорации. Храмы: «Исида-Урания» в Лондоне, «Осирис» в Уэстон-сьюпер-Мэр, «Хор» в Брэдфорде, «Амен-Ра» в Эдинбурге. Красиво, но это уровень вывески.
Второй — годформы офицеров. Вот это уже серьёзнее. В документах внутреннего ордена (так называемые Z-документы, разъясняющие ритуал Неофита) каждый офицер храма описан как носитель незримой «богоформы»: Иерофант на троне Востока несёт форму Осириса, Гегемон — форму Маат (в орденской транскрипции «Тмаэст»), Керикс — Анубиса, Иерей — Хора. Посвящаемого проводят через зал как душу через Дуат: его встречают, испытывают, очищают водой и огнём, приводят к весам. Ритуал Неофита — это, по замыслу Мазерса, психостасия: суд Осириса, поставленный как мистерия. Источник он не скрывал — Книга Мёртвых в доступных тогда переводах, прежде всего 125-я глава со взвешиванием сердца.
Третий — техника принятия годформ самим магом: строишь вокруг тела световой образ Нетеру, совмещаешься с ним, говоришь и действуешь «из него». Эта техника ушла в общий фонд западной магии, где живёт до сих пор.
Зал Неофита изнутри
Ритуал 0=0, Неофит, — первая степень и самый египетский документ ордена, поэтому стоит посмотреть на него вплотную. На востоке трон Иерофанта и алтарь; посреди зала два Столпа, чёрный и белый; на западе трон Иерея. Кандидата вводят с завязанными глазами и верёвкой на поясе; он объявляет себя «дитя земли и звёздного неба», просящее света. Дальше — обходы зала, испытания стихиями, клятва, снятие повязки при вспышке.
Кто есть кто в этой диспозиции. Иерофант — Осирис: сидит на востоке неподвижно, он источник и судья, он не ходит. Иерей на западе — Хор, вооружённый страж границы. Гегемон — Маат (в орденской транскрипции «Тмаэст»): отвечает за равновесие, стоит у Столпов и физически ведёт слепого кандидата. Керикс — Анубис: единственный, кто движется по залу свободно, несёт лампу и жезл, объявляет входящего, держит порог изнутри. Стражник за дверью — тоже Анубис, «Анубис Запада». Писцовые должности отданы Тоту.
Пересчитай состав: судья, весовщик, страж, проводник, писец — и посреди человек, которого ведут вслепую и который должен выйти оправданным. Это Зал Двух Истин, и Мазерс так его и называл. Он читал 125-ю главу и понимал, что делает.
Что вообще можно было знать в 1888 году
Здесь нужен трезвый учёт, иначе разговор скатывается в высокомерие потомков. Мазерс не был лентяем — он был ограничен состоянием науки.
Что имелось на руках. Дешифровка Шампольона — 1822 год. Книга Мёртвых под этим именем — с 1842-го, когда Лепсиус издал туринский папирус птолемеевского времени и ввёл сквозную нумерацию глав, которой пользуются до сих пор; до него корпус звали «Ритуалом мёртвых», и это название, к слову, точнее отражало суть. Первый полный английский перевод — Сэмюэля Бёрча, 1867, в пятом томе бунзеновского «Места Египта во всемирной истории»: буквалистский, тяжёлый, но доступный. Наэвилль издал фиванскую редакцию в 1886-м — свежая новость на момент основания храма. Ренуф начал печатать свой перевод в трудах Общества библейской археологии с 1892-го. Бадж с «Папирусом Ани» подоспел лишь к 1895-му — на седьмом году жизни ордена.
Теперь чего не было. Тексты Пирамид Масперо нашёл в 1880–81 годах, буквально накануне, но научное издание вышло в 1894-м, а фундаментальное, Зете, растянулось на 1908–1922 годы. Тексты Саркофагов собрал в корпус де Бук; первый том — 1935-й, через сорок семь лет после основания храма. Амдуат и Книга Врат существовали в частичных публикациях Лефебюра и Масперо и по-настоящему прочитаны были только в XX веке. Ежедневный храмовый ритуал — Берлинский папирус 3055 — издан в 1901-м. Вокализацию египетского не знали тогда и не знают сейчас; отсюда «коптская» каша в именах годформ.
Сложи это. Мазерс работал по одному корпусу — заупокойной книге в сырых переводах, — плюс по вторичным пересказам вроде Элифаса Леви, который египетских текстов не читал вовсе, и по витринам Британского музея. Пирамидная теология, храмовая механика, космология Дуата, жреческий распорядок — всё лежало либо в земле, либо в непереведённых томах. Заявлять в таких условиях преемство от жрецов Кемет можно было только по незнанию или по расчёту. У Мазерса, подозреваю, было первое.
Мистерии Исиды и конец мандата
Отдельный сюжет — то, что Мазерс делал за оградой ордена. В 1899–1900 годах он с женой Мойной ставил в Париже «Обряды Исиды»: публичные представления в театре Ла Бодиньер, Мойна в роли жрицы, ладан, ритуальный танец, воззвания к Исиде по-французски. Пресса ходила, парижане платили за билет. Это место кажется мне самым честным во всей истории — именно потому, что самое несерьёзное: Мазерс не притворялся, что реконструирует храм на Филе, он ставил спектакль о том, каким ему хочется видеть Египет. Беда начинается не когда человек ставит спектакль, а когда забывает, что поставил его сам.
А в феврале 1900-го основание рухнуло. Рассорившись с лондонским храмом, Мазерс написал Флоренс Фарр то, чего писать не следовало: что переписку со Шпренгель Уэсткотт сочинил или подделал сам. Он сдал фундамент ордена, чтобы выиграть аппаратную схватку. Дальше комедия: комиссия, Мазерс шлёт эмиссаром двадцатичетырёхлетнего Кроули, тот является на Блайт-роуд в килте и маске требовать ключи от храма, вызывают полицию, дело кончается тяжбой. Орден раскололся и в исходном виде больше не собрался.
Вывод для нашей темы один. Мандат был бумажный, и это признал соучредитель. Всё, что в Золотой Заре работает, работает не потому, что кто-то передал это по цепочке от жрецов Кемет, а потому, что Мазерс, читая переводы, угадал живой принцип. Наследование даёт право, угадывание даёт только результат — и результат приходится проверять заново каждый раз.
Дальнейшая судьба египетского слоя показательна. Кроули в 1909–1913 годах напечатал орденские документы в «Эквиноксе», нарушив присягу; Регарди в 1937–1940-м издал в Чикаго полный корпус, включая Z-документы, сознательно решив, что секретность убивает материал быстрее публикации; Дион Фортьюн, прошедшая осколок Зари, унесла из Египта не имена, а именно принцип формы — её жрица в «Морской жрице» работает точно по схеме годформы. Из всего фасада в живой оборот ушла ровно одна вещь. Та самая, которая оказалась подлинной.
Экспертиза: что подлинное, что бутафория
Сначала о бутафории — быстро и без злорадства. Египетский язык ордена испорчен до неузнаваемости: «коптские» имена годформ в Z-документах собраны из вторичных справочников с ошибками. Египтологической глубины никакой: мифология берётся в пересказах, теология Кемет подменяется каббалистической, календарь и храмовая механика не интересуют вовсе. Египет Золотой Зари — это Египет музейной витрины: подлинные предметы, оторванные от живой системы и расставленные по чужой схеме.
А теперь о том, что бутафорией не является. Техника годформ — ритуальное отождествление с божеством — это не выдумка Мазерса. Это подлинная и центральная техника египетской магии. Заупокойные тексты сплошь построены на формулах отождествления: «я — Тот», «я — Ра в его восходе», «члены мои — члены Нетеру». Греческие магические папирусы, прямые наследники храмовой практики, дают те же формулы от первого лица. Жрец в храмовом ритуале действовал не «от себя» — он входил в роль Хора, служащего отцу, и в этой роли его слова имели силу Хека. Мазерс, вычитавший принцип из переводов Книги Мёртвых, реконструировал технику удивительно близко к оригиналу — редкий случай, когда викторианская интуиция попала в кость.
И второе подлинное: сама идея, что посвящение — это проведение живого через страну мёртвых по маршруту суда. Ритуал Неофита как психостасия — концептуально верное чтение 125-й главы, какой бы клюквой ни были детали. Делали ли так в самой Кемет — вопрос спорный; но логика «пройди смерть при жизни» египетскому материалу не противоречит, она из него растёт.
Итожу. Сколько Египта в Золотой Заре? По букве — процентов десять, и те с ошибками. По одной технике — годформы и маршрут суда — попадание почти в яблочко. Орден похож на человека, который не знает языка, но верно уловил мелодию.
Что с этим делает практик
Бери технику, проверяй адреса
Принятие годформ — рабочий инструмент, пользуйся. Но если работаешь с Нетеру, вычисти орденский слой: правильные имена вместо «коптской» каши, реальная иконография вместо театральных корон, понимание функции вместо каббалистических соответствий. Годформа Анубиса строится не потому, что он соответствует такой-то тропе Древа, а потому, что ты делаешь психопомпическую работу и просишь принципа проводника дать тебе форму. Форма — интерфейс; интерфейс должен вести к нужному серверу, а не к нарисованному.
Не смешивай операционные системы
Частая беда выходцев из орденских систем: каббалистическое Древо намертво прошито в голове, и Нетеру рассовываются по сефирот, как файлы по чужим папкам. Не делай так. Египетская система самодостаточна: своя карта (Дуат, а не Древо), своя анатомия (Ка-Ба-Иб-Рен-Шуит-Ах, а не «тела» теософии), своя этика (Маат, а не «равновесие столпов»). Синтез возможен — но как осознанный перевод, а не свалка. Иначе получишь то, что получил орден: красивый фасад и путаницу в проводке.
Уважай, но не присягай
К самому ордену отношусь так: это гениальная педагогическая машина XIX века. Ступени, экзамены, дисциплина дневника, постепенность допуска — этому у Зари стоит учиться любому. Но «древность» её — литературная легенда, а египетскость фасадная. Присягать ей как традиции, идущей от жрецов, — значит путать театр с храмом. Театр отличный. Просто знай, где находишься.
Итог
Золотая Заря — не наследница Кемет, и лучшее, что можно сделать для её памяти, — перестать это утверждать. Она наследница масонской ложи, каббалистической библиотеки и Британского музея. Но в одном пункте орден невольно дотянулся до подлинного Египта: он заново открыл, что маг работает не «от себя», а из формы Нетеру, и что путь посвящения — это суд, пройденный при жизни. Две эти идеи стоили всего остального антуража.
Сфинкс у входа в храм Исиды-Урании был гипсовым. Но тень его иногда — по вечерам, при правильном свете — совпадала с тенью настоящего.