Заикание в знахарском счёте — не порок речи, а помеха, поставленная снаружи: язык связан, слово запнулось на выходе. Работа поэтому идёт не с речью, а с помехой: развязать, отпереть, пустить слово по гладкому. Приёмы делятся на два разряда — мягкие, идущие через воду и подобие, и резкие, идущие через испуг и железо. Второй разряд калечил чаще, чем лечил.

Как это называли и что под этим понимали

«Заика», «заикливый», «запинается», «спотыкливый на слово». Отдельная линия названий указывает прямо на причину: «язык привязан», «уздечка коротка», «под языком узел». Народная анатомия, разобранная в отдельной статье рубрики, видела под языком жилку-уздечку, которая у заики стянута или прихвачена, — и лечение шло от этого образа.

Различали три вида, и от вида зависел разряд приёмов.

Различение делают по одному вопросу к родне: помнят ли начало. Помнят день и случай — испуг. Не помнят, «всегда так говорил» — привязанный язык.

Почему вода и почему быстрая

Вся мягкая линия лечения держится на подобии, и подобие здесь редкой прямоты: речь уподоблена течению. Гладкая речь льётся, запинающаяся — спотыкается на камне. Значит, лечит та вода, которая идёт быстро и не запинается: мельничный слив, перекат, порог, ключ, бьющий из-под камня. Стоячая вода — пруд, колодец, болото — считалась негодной прямо, её вода «стоит и молчит».

Отсюда же второе правило: воду берут по течению и дают по течению, никогда против. Против течения черпают в другой работе — на отворот и на возврат, — и в лечении заики это ошибка, которая, по народному счёту, запирает речь окончательно.

Порядок работы у воды

Ходят до восхода, на молодой месяц, три зари подряд. Ребёнка ведёт мать или тот, кто нянчит, — но говорит только знахарь.

  1. От порога дома до воды идут молча. Заговорил кто-либо из идущих, ответил встречному, окликнул — заход считается испорченным, возвращаются и идут назавтра.
  2. На воде больного ставят лицом на восток, ногами в воду, если тепло, или к самой кромке, так, чтобы он слышал шум.
  3. Знахарь черпает воду ладонью или ковшом по течению, за три раза, и каждый раз выливает первые два черпака обратно, оставляя третий.
  4. Больному дают умыться этой водой и не утираться — обсохнуть на ветру. Полотенце к лицу не подносят до самого дома.
  5. Дают три глотка с ладони, между глотками читают части приговора.
  6. Первое, что больной говорит после третьего глотка, — своё имя вслух, полностью, и знахарь слушает, споткнётся ли. По этому месту потом судят о ходе работы.
  7. Остаток воды выплёскивают вниз по течению, не оглядываясь. Домой возвращаются другой дорогой.

В промежутке между зорями воду с того же места приносят домой в чистой посуде и дают пить натощак, а на четвёртый день посуду ополаскивают и воду выливают на бегучую же воду.

Текст под эту задачу:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду из дверей в двери, из ворот в ворота, дорогою немолвною, тропою нехоженою, к реке быстрой, к воде бегучей, к порогу шумящему.
Вода-водица, ты бежишь — не запинаешься, ты течёшь — не спотыкаешься, ни на камень, ни на корягу, ни на белый песок.
Как ты, вода, идёшь ровно и гладко, так и слову раба Божия (имя) идти ровно и гладко: из ретивого сердца в белую грудь, из белой груди в горло, из горла на язык, с языка на уста, с уст на волю.
Развяжись, узел подъязычный, распустись, жилка стянутая, отойди, испуг наносный, дневной и ночной, собачий и людской, водяной и ветряной.
Не я развязываю — развязывает вода бегучая, что старше меня; не я отпираю — отпирает заря утренняя, что светлее меня.
Кто эту воду вспять погонит, тот и слово моё сгонит. А не погонит — быть слову крепку, как порог каменный, как берег песчаный.
Замыкаю уста на волю, а немоту на замок. Ключ в воду, вода в море. Аминь.

Резкий разряд: испуг против испуга

Второй способ строится на обратном допущении: раз замок поставлен испугом, испугом его и срывают. Больного подводили к воде и внезапно сталкивали; в бане окатывали холодной водой из ушата без предупреждения; кричали за спиной; стреляли; спускали с привязи собаку, если запинка началась от собаки, и в последний момент удерживали.

Приём этот в записях есть, и записан он не как выдумка. Стоит назвать его цену фактом: у части детей после такой встряски речь ломалась глубже прежнего — добавлялись судорога лица, ночное мочение, страх воды или страх собак на всю жизнь. Традиция это знала: во многих местах резкий приём вообще не применяли к детям младше семи лет и оставляли только взрослым, у кого запинка нажита в поздние годы.

Уздечка и нож

Самая тяжёлая часть корпуса. Раз «язык привязан», связку под языком подрезали — знахарки, костоправки, повитухи, иногда деревенские кузнецы. Резали ножом, ножницами, серебряной монетой с наточенным краем, реже — расщепом гусиного пера; перед работой лезвие обносили над свечой или обмывали в наговорённой воде и клали крест-накрест на порог.

Что здесь правда: у части детей связка действительно короткая, и подрезание речь освобождало — этот приём позже вошёл во врачебную практику. Что здесь цена: резали и тем, у кого связка нормальная, а заикание было от испуга; резали грязным лезвием в избе, без счёта крови. Кровотечение из-под языка останавливали пеплом, паутиной и толчёной корой, ребёнок захлёбывался; следом шло нагноение и опухание горла, от которого умирали за несколько дней. Разбор того, как знахарское лечение расходилось с раной, есть в статьях наружного раздела.

Речевые запреты на срок лечения

Пока идёт работа, в доме держат правила, и держат их строго:

Отклик, сроки и осечка

Признаком отклика считали не гладкую речь сразу, а перемену места запинки: сбой уходит с первого слога и садится в середину фразы. Дальше он редеет — сперва дома, потом с чужими. Полный срок работы — от одного до трёх месяцев, с повтором зорь на каждый молодой месяц.

Осечки читали так: