Жёлтый цвет в знахарском деле — не признак хвори, а сама хворь: желтизна пришла в человека и её надо вывести обратно. Отсюда два противоположных на вид приёма, которые применяли вместе: лечить жёлтым и отдать жёлтое. Оба разобраны ниже по шагам, вместе с тем, чем эта работа отличается от работы по лихорадке Желтее.
Жёлтая немочь
Названия: желтуха, жёлтая немочь, жовтяница, «желтяница», «пожелтел», «жёлтая пришла». Опознавали не по коже, а по глазам — белок желтеет раньше и виднее. Дальше смотрели на три вещи, и этот осмотр был стандартным:
- моча тёмная, «как пиво» или «как квас»;
- испражнение белое, светлое, «как глина»;
- зуд по всему телу без сыпи, особенно ночью.
Набор точный, и по нему знахарки различали два хода хвори. Если моча тёмная и кал светлый — говорили, что «желчь заперта», и работа шла на то, чтобы открыть запор. Если моча тёмная, а кал обычный, и при этом больного тошнит и знобит, — говорили, что желтуха «ходячая», то есть заразная, и в дом к такому пускали неохотно, отдельно держали посуду и ложку. Наблюдение верное: заразная желтуха действительно передаётся через посуду и руки.
Что до причин, набор обычный: испуг (особенно испуг «до желчи» — от гнева, от ссоры), «желчь разлилась» от злости, дурной глаз на еду, съеденное с чужого стола, работа на сырости и, отдельным пунктом, вода из стоячей канавы. Наведённую желтуху узнавали по внезапности — «вчера был как все».
Чем она не Желтея
Разграничение с лихорадкой из Сисиниева круга проводили жёстко, потому что тексты и обряды там свои.
Желтея — одна из двенадцати сестёр, у неё есть имя, и с ней разговаривают по имени. Идёт с ознобом, с жаром, приступами, «трясёт». Работают с ней как со всеми трясавицами: перечислением имён, отгоном на болото, писаными молитвами на бумажке.
Желтуха имени не имеет и не трясёт. Она ровная, тянется неделями, и главное в ней — цвет, а не жар. Работают с ней цветом.
Практическое правило знахарки: трясёт — зови по имени; не трясёт — работай с цветом. Смешанные случаи, где было и то и другое, считались тяжёлыми, и за них брались только сильные бабки.
Золото, а не жёлтая тряпка
Первая половина работы — подобие: желтизну лечат жёлтым. Но выбор предмета не произволен, и тут есть иерархия, которую записи держат довольно строго.
Золото стоит на первом месте. Оно жёлтое и при этом чистое, нетленное, не ржавеет — то есть жёлтое без порчи. Крестик, серьга, кольцо, монета: их клали в воду, и водой этой умывали.
Дальше — жёлтое живое: яичный желток, шафран, морковь, лютик, ромашка сердцевиной, чистотел (само название которого объясняет выбор), кора крушины, цветы бессмертника. Из них делали воду для умывания и обтирания, отвары для наружного применения, клали в изголовье.
Ниже всего — жёлтое мёртвое: тряпка, крашеная нитка, сухая солома. Их использовали не для лечения, а для передачи, о чём ниже.
Порядок умывания с золота — основная работа, три или девять утренних зорь подряд, на убыли луны.
- Воду берут до восхода, из ключа или колодца, не заговорив ни с кем по дороге.
- В воду кладут золото — лучше не своё, а взятое взаймы у здорового и удачливого человека, и вернуть его надо будет тем же путём, никому не рассказав.
- Посуду ставят так, чтобы на воду падал первый свет восходящего солнца. Работают лицом на восток.
- Знахарка говорит на воду, потом обмакивает в неё безымянный палец правой руки и ведёт по лицу больного: по лбу, по векам, по скулам, по горлу — всегда сверху вниз и от середины к краям.
- Больной умывается той же водой сам, трижды, и не вытирается — обсыхает.
- Воду сливают за порог на восход. Золото вынимают до слива и обтирают насухо тем же холстом, что и лицо.
- После умывания больного кладут лицом к свету, к окну или на солнце; держать в темноте при желтухе запрещали.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, на восток, на восходящее красное солнце.
Солнце ясное, золото чистое, ты всходишь — всё жёлтое собой берёшь, всё тёмное собой гонишь.
Желтуха-жовтяница, жёлтая немочь, ты пришла с ветру, с воды, с испугу, с чужого стола — иди назад тем же следом.
Сойди с раба Божьего (имя): с белых очей, с ясного лица, с чела, с ланит, с шеи, с рук, с ногтей, с груди, с чрева, с печени, с желчи, с крови, с мочи.
Сойди на золото — золото не ржавеет, желтизну примет и не потемнеет; с золота на воду, с воды на землю, с земли на жёлтый песок, а с песка ходу нет.
Как солнце жёлтое встаёт да белым днём становится, так и рабу Божьему (имя) с жёлтого на белое перейти.
Слово моё крепко, золото моё чисто. Аминь, аминь, аминь.
Передача желтизны
Вторая половина — отдать. Логика тут не подобия, а переноса: жёлтому предмету или жёлтому существу отдают чужой цвет, а предмет уносят и уничтожают.
- Жёлтая тряпка. Больного обтирают жёлтым лоскутом сверху вниз, лоскут выносят и сжигают за двором либо пускают по воде. Сжигать в своей печи нельзя — вернётся с дымом.
- Щука и другая рыба. Устойчивый приём: живую рыбу держат у больного за пазухой или на животе, потом отпускают в реку живой. Отпустить обязательно — убитая рыба цвет не унесёт.
- Жёлтая птица. Мотив, известный в книжной и в устной традиции: больного заставляют смотреть в глаза жёлтой птице — иволге, канарейке, — и считается, что птица берёт желтизну на себя и гибнет, а человек выздоравливает. Деталь эта книжного происхождения и в русских деревенских записях встречается неровно; называть её общерусской не стоит.
- Хлебный шарик. Скатывают из мякиша шарик, катают им по лицу и телу, потом бросают собаке или в текучую воду. Приём того же ряда, что и выкатывание яйцом.
- Одежда. Рубаху, в которой больной пожелтел, снимают, не выворачивая, и относят на перекрёсток. Об относе на перекрёсток есть свой разбор.
О том, что давали внутрь
Часть народных приёмов при желтухе была внутренней, и об этом стоит сказать честно, не воспроизводя рецептов. В великорусских и украинских записях есть скармливание живых вшей в хлебном мякише — приём широко бытовавший и хорошо задокументированный. Есть питьё настоев на крушине, чистотеле, бессмертнике, есть питьё воды с золы и с угля.
Ни одна из этих вещей здесь не даётся ни в составе, ни в мере, и на то есть причина фактического порядка: чистотел и крушина при желтухе бьют по той самой печени, которая уже не справляется, а описанное поедание насекомых — способ занести в человека ещё одну инфекцию поверх имеющейся. Эта часть традиции остаётся описанной, а не переданной.
Отклик и жёсткая граница
Отклик читают по глазам, а не по коже: белок светлеет первым, кожа отдаёт цвет позже и медленно, за две-три недели. Второй признак — светлеет моча. Третий — возвращается аппетит и уходит ночной зуд.
Осечка по традиционному счёту читалась так: если после трёх зорь глаза не посветлели, работу переносили на новую убыль луны и меняли ход — с умывания на передачу. Если желтизна пошла в зелень — цвет считался «мёртвым», и знахарки отказывались, говоря, что «желчь перегорела».
Тут проходит граница, которую надо назвать прямо. Желтуха — не болезнь, а признак; за ней стоят вирусный гепатит, камень или опухоль, перекрывшие желчный проток, отравление, разрушение крови. Часть из этого проходит сама за несколько недель — на этом и держалась репутация умывания с золота. Другая часть убивает за месяцы, а закупорка протока с жаром и болью в правом боку — за дни. У новорождённого желтуха бывает обычной и проходящей, но нарастающая желтуха первых суток жизни опасна для мозга, и это тот случай, когда счёт идёт на часы, а не на зори. Ни золото, ни рыба, ни хлебный шарик тут ничего не решают.