Человека, который встаёт во сне и ходит, в русских записях объясняют одним словом: его зовёт месяц. Отсюда весь порядок работы — разорвать связь между спящим и луной, а не будить и не удерживать. Главный запрет тут известен даже тем, кто ничего больше о знахарстве не знает: окликать по имени нельзя.

Месяц зовёт

Названия ходящего во сне разные: лунатик, сонноходящий, месячник, «на месяц ходит», «месяц водит», «луна забрала». Общее в них одно — виновником назван не сам человек и не хворь, а светило.

Объяснение в записях держится на трёх опорах.

Луна тянет то, что в человеке водяное. Народная физиология знала, что месяц ворочает воду в реках и в колодцах; кровь и «мокрота» в теле считались той же водой. У кого воды больше — у детей, у девушек, у полнокровных, — того и тянет сильнее.

Спящий отчасти вне тела. Общий для традиции взгляд: во сне душа выходит и ходит, а тело лежит. У лунатика связь ослаблена настолько, что за душой поднимается и тело. Отсюда представление, что лунатик ходит не здесь, и что мешать ему опасно.

Рождён под месяцем. Ходить во сне начинает тот, кто родился в полнолуние, или тот, на кого в младенчестве светил месяц в окно. Правило «не оставляй под луной» держится крепко и в приметах: под луной не оставляют ни спящего, ни пелёнки, ни открытую воду, ни зеркало.

Как узнают лунатика

Перечень признаков в записях довольно точный, и по нему видно, что наблюдали внимательно.

Отделяли от соседей просто. При ночном страхе человек кричит и в ужасе, но с места почти не сходит. При падучей есть судороги, пена и прикус языка; об этой хвори речь в своей статье. Лунатик тих, ходит спокойно и не бьётся.

Запрет окликать

Это самая известная часть, и обращаться с ней надо аккуратно, потому что традиция и дело тут расходятся.

По народному счёту, окликнутый по имени лунатик умирает на месте, падает, немеет или сходит с ума: душа его в это время в стороне, и, услышав имя, тело рвётся на зов, а душа не поспевает вернуться. Отсюда правила: не звать, не хватать, не трясти, не светить в лицо, не показывать в зеркало.

Что делали вместо этого:

  1. Шли за ним следом, молча, на расстоянии вытянутой руки, чтобы поймать, если начнёт падать.
  2. Если он шёл к опасному месту — не хватали, а заступали дорогу телом и мягко разворачивали за плечи, направляя обратно к постели. Разворот считался безопасным, потому что не окликает.
  3. Ложили обратно, укрывали, и только потом закрывали дверь.
  4. Утром не рассказывали ему, что он ходил. Рассказать — по счёту традиции значило укрепить хворь; ходившему говорили, лишь когда собирались лечить.

Реальная опасность тут в другом месте, чем считали. Оклик лунатика не убивает: разбуженный растерян, испуган, несколько минут не понимает, где он, изредка отбивается спросонок. Калечит и убивает сама прогулка — лестница, окно, печь, топор, колодец, дорога, вода. Поэтому из традиционного правила буквально стоит соблюдать одно: идти следом и разворачивать молча.

Что делали с постелью и с окном

Основная работа — не словесная, а вещественная, и вся она сводится к тому, чтобы разорвать три вещи: свет месяца, дорогу и имя.

Убыль луны: порядок

Словесную работу вели строго на убыли, начиная сразу после полнолуния и заканчивая перед новолунием, в три вечера подряд или в девять — по тяжести. Расчёт прямой: убывающий месяц теряет силу, вместе с ним теряет её и власть над спящим. Тот же принцип разобран в статье об обряде на убыль луны.

  1. Выходят на двор или к открытому окну, когда месяц виден. Если небо закрыто — вечер не в счёт, ждут следующего.
  2. Больного ставят спиной к месяцу, знахарка стоит лицом к нему и к месяцу.
  3. Больной держит в руках чашку с водой так, чтобы в воде отражался месяц, если он виден.
  4. Знахарка говорит текст, глядя на отражение, а не на небо. Работать с отражением, а не с самим светилом, — устойчивое правило: в воде месяц «взят», с ним можно разговаривать.
  5. После текста воду не выливают на землю, а несут в дом и трижды обносят вокруг постели больного, потом выплёскивают за окно, наружу, и окно тут же затворяют и завешивают.
  6. Больной ложится, не разговаривая. Разговор после текста отменяет вечер.

Текст под эту задачу:

Месяц ты, месяц, серебряные рога, золотые копыта, ты ходишь высоко, ты глядишь далеко, ты видишь моря и реки, поля и дороги.
Был ты полон — стал ты пуст, был ты молод — стал ты стар, идёшь ты на ущерб и назад не глядишь.
Не зови ты раба Божьего (имя) ни по имени, ни по прозвищу, ни голосом, ни светом, ни во сне, ни в полусне.
Не поднимай ты его с постели, не води его по двору, не веди его на крышу, на воду, на дорогу, на высокое место.
Возьми ты своё себе, а его оставь мне: телу лежать, душе при теле быть, ногам не ходить, глазам не глядеть, ушам не слышать до белой зари.
Тебе, месяц, на убыль, а рабу Божьему (имя) на поправку.
Замыкаю я его сон замком, кладу ключ в воду, вода на землю, земля на камень, камень до веку не поднять.
Аминь, аминь, аминь.

Отклик, срыв, реальная цена

Отклик читают по золе на пороге и по луне. Хороший знак — больной поднялся, но не дошёл до двери и лёг сам. Следующий — сел и лёг. Полным успехом считали одно полнолуние без хождения, поэтому работу не оценивали раньше чем через месяц.

Срывы объясняли так: ходил в занавешенную ночь — значит, где-то остался ход месяцу, и искали щель, зеркало, ведро с водой или самовар, в котором отражался свет. Ходил после полного порядка — переносили работу на следующую убыль и добавляли ладанку с именем. Стал ходить чаще и днём засыпать на ходу — знахарки работу бросали, говоря, что «месяц взял крепко».

По существу же: хождение во сне — расстройство пробуждения из глубокого сна, у детей частое и почти всегда проходящее с возрастом, у взрослых чаще связанное с недосыпом, лихорадкой, алкоголем и некоторыми лекарствами. Связь с полнолунием, на которой держится всё народное объяснение, надёжно не подтверждена; зато подтверждено, что недосып провоцирует приступы напрямую, — и здесь традиционный совет ложиться рано и в один час бил в цель. Всё остальное в этой работе — про безопасность: запертое окно, убранный из-под руки топор, холодная мокрая тряпка у постели и человек, который идёт следом молча.