Курс отработан, отклика нет. В деревенском ремесле это не тупик, а отдельная процедура: неудачу разбирают по причинам, и у каждой причины свой ход. Разбор идёт в жёстком порядке — сперва проверяют, ту ли хворь лечили, потом обряд, потом больного, и только в конце решают, продолжать или отдавать работу другому.
Первое: не сроки ли
Прежде чем что-то менять, смотрят на календарь. Отсутствие результата на девятый день — ещё не отсутствие результата.
- После короткого трёхдневного курса ждут три зари.
- После девятидневного — девять дней и полную смену лунной четверти.
- В работе на убыль луны судят не раньше новолуния.
Больного в этот срок не трогают вовсе: ни новых приёмов, ни другого знахаря, ни разговоров о лечении. Само правило «не тревожить сделанное» — общее место, и нарушение его считается самой частой причиной пустого исхода. Кратность и длина курсов разобраны в статье о трёх и девяти разах.
Второе: та ли хворь
Самая частая причина неудачи по народному счёту — ошибка на входе. Лечили сглаз, а был испуг; лечили испуг, а был «от ветра»; снимали порчу там, где никакой порчи не было, а была болесть.
Перепроверка делается тем же инструментом, что и первичное определение, но с изменением:
- Повторное отливание. Второй воск льют не над больным, а над его вещью — над рубахой, поясом, пряжей волос. Если фигуры повторяют первое отливание — определение верное, дело в другом. Если вышло иначе — хворь названа неправильно.
- Сравнение двух отливаний. Их кладут рядом и смотрят, что общего. Работают по общей части, а не по различиям.
- Три вопроса больному заново и в другом порядке: где прихватило, кто в тот день был рядом, что ел и пил не дома. Второй опрос часто вытаскивает то, чего не сказали в первый.
- Проба на «сидит ли». Кладут на темя больного ладонь и держат; идёт тепло и тяжесть — «сидит», рука пустая — работать не с чем, и разговор переходит к болезни, а не к порче.
- Проверка «от кого». Хлеб на воде, уголь на воде, свеча над водой — читают в ту же сторону, что и при первичной пробе.
По итогам перепроверки хворь либо переназывают — и тогда начинают новый курс уже другим приёмом, — либо признают, что это не их дело.
Третье: не сорван ли обряд
Разбирают сам ход работы, шаг за шагом. Список причин срыва в записях устойчив:
- сбились со счёта и не начали заново;
- прочли чётное число раз;
- работали не в тот час, не на ту зарю, не на ту фазу луны;
- кто-то вошёл, окликнул, стукнул, ответил вслух во время чтения;
- через порог во время сеанса что-то передали;
- в доме была собака в избе или кошка на лавке (варьирует по местности);
- взяли плату вперёд или назвали цену сами;
- знахарь был не «чист»: с похмелья, после ссоры, после похорон, в дни очищения;
- работали над своим кровным родственником.
Каждая из этих причин отменяет курс целиком, а не последний сеанс. Сорванный курс не «дочитывают» — его переделывают с начала, с новой луны, и обычно в другом месте: если работали в избе, переносят в баню, и наоборот.
Четвёртое: не держит ли больной
Тут разбирают уже не знахаря, а того, кого лечат.
Нарушил запреты. Стригся, мылся в чужой бане, отдавал из дома соль, хлеб, огонь, деньги, рассказал о лечении. Про рассказ спрашивают отдельно и настойчиво: разглашение считалось прямым способом свести работу на нет.
Ходил к другому. Двойное лечение читается как порча работы. Признавшемуся назначают перерыв в одну луну и начинают заново; скрывшему отказывают.
Не хочет выздоравливать. Формулировка деревенская и вполне трезвая: за долгой хворью бывает выгода — освобождение от работы, внимание, власть в доме. Знахари это видели и в таких случаях сворачивали лечение, иногда прямо объявляя причину при родне.
Держит связь с тем, кто навёл. Если порча идёт от домашнего — свекрови, соседки, мужа, — снимать её без разрыва связи считали бесполезным. Сначала обрывают контакт: перестают брать из тех рук еду, воду, вещи, не пускают через порог, не отдают ничего своего.
Пятое: не подложено ли
Если разбор дошёл сюда, дом обыскивают. Ищут подклад — предмет, через который держится порча.
Порядок обыска: сначала пороги и подпорожье, потом углы, косяки, стреха, под матицей, под печью, в подушке и перине, в одежде по швам и в подоле, в хлеву, в поленнице, под воротным столбом, в земле у калитки. Ищут: узлы, куски холста и ниток с узлами, шерсть, землю, кости, иглы, гвозди, волосы, яйцо, свёрток с чем-либо.
Найденное не берут голой рукой. Поднимают ухватом, кочергой, лопатой, палкой или через тряпицу и выносят из дома, не оборачиваясь. Далее — сжигают на костре за околицей, спускают по текучей воде вниз по течению или относят на перекрёсток; относ разобран в отдельной статье. Пепел не оставляют во дворе. Место, где лежало, обливают водой и обметают.
Отдельно про заломы: скрученный на меже или в поле пучок колосьев не рвут руками — срезают чужим ножом либо выжигают на месте.
Что делают дальше
После разбора выбирают один из четырёх ходов, и они не смешиваются.
- Повтор с усилением. Тот же приём, но курс длиннее: было три зари — берут девять; добавляют баню, добавляют воду, добавляют предметный счёт. Повторяют не более трёх раз подряд. Четвёртый заход на том же приёме считается работой против себя.
- Смена приёма. Переходят от слова к делу: со шёпота — на отливание, с отливания — на перенос, с переноса — на относ. Смена ступени обычно идёт в сторону большего вещественного участия.
- Передача другому. Работу отдают, и у передачи есть форма: первый знахарь сам называет второго, объясняет ему, что делал, и больше в дело не вмешивается. Больной должен прийти ко второму не раньше, чем через сутки, и обязательно сказать, что был у первого. Ходить к двоим одновременно запрещено прямо.
- Оставить. Работу закрывают. Больного отпускают, взятое возвращают, вещи его отдают. Формула короткая, и произносится она один раз.
Текст под эту задачу:
Что мною начато, то мною и кончено, а что не далось — то и не моё.
Снимаю с рук своих работу, снимаю с языка своего слово, снимаю с думы своей заботу.
Не держу я раба Божьего (имя) ни словом, ни делом, ни памятью: как вода с ладони сбежала, так и он с моего порога сошёл.
Хворь его при нём, срок его при нём, доля его при нём — а моё при мне.
Кому дано будет — тот и возьмёт, а мне не дано, и я не беру.
Дунул, плюнул, руки вымыл, воду вылил.
Тем и кончено. Аминь.
Знаки, по которым читают исход разбора
Хороший знак после переделки — тот же, что и всегда: зевота, слёзы, испарина, глубокий сон, «отпустило». Знак, что дело было в определении, а не в обряде: после смены приёма отклик приходит сразу, на первом же сеансе.
Знак, что работать больше нельзя: у самого знахаря начинается то же, что у больного, — та же боль, та же ломота, тот же сон. Это читается как переход хвори и требует немедленно бросить работу, вымыть руки водой с порога и трое суток никого не брать.
И то, что традиция не проговаривала, но что видно по её собственной логике. Разбор неудачи в этом ремесле устроен так, что вина всегда находится: сбитый счёт, нарушенный запрет, подклад, недоверие больного. Схема не имеет исхода «приём не работает» — и потому может крутиться сколько угодно долго, пока хворь тянется. Именно здесь стоит остановиться и назвать вещи фактом: если после первого курса стало хуже, если держится жар, если растёт опухоль, если есть кровь, если человек худеет без причины или перестал понимать, где он, — второй курс, обыск подклада и передача другому знахарю отнимают недели, а решает эти состояния врач и только он. Отказ и отсылка «в город» были в этом ремесле законным ходом, и о том, как их делали, есть отдельный разбор.