Отказ — рабочая часть ремесла, а не осечка. Знахарь, берущийся за всё подряд, в деревенском счёте стоил недорого: репутация держалась ровно на том, что он умел вовремя сказать «не моё» и отправить больного дальше. Отказов было несколько видов, и различали их строго — по тому, кто именно не даёт: хворь, время, сам знахарь или больной.
«Не моя хворь»
Первый и самый частый отказ — по разделу ремесла. Деревенское лечение поделено, и границы держались твёрдо.
- Кости — к костоправу. Заговорщик над переломом не работает: он может сказать слово на боль, но вправлять не станет и открыто скажет, что не станет.
- Роды — к бабке. Мужчина-знахарь к роженице обычно не допускался вовсе.
- Зубы, кровь, ожог — берут почти все, это общий фонд.
- «Нутряное» — то, что не видно и не щупается: чахотка, водянка, желтуха. Тут отказывали чаще всего, и формула отказа обычно звучала как «это не порча, это болесть». Разница между «порчей» и «болестью» и есть главная развилка ремесла: порчу знахарь снимает, болесть — не его дело.
- Порча ума, кликота — часто отсылали к священнику на отчитку, а не брали сами.
Это разделение — не скромность. За чужую работу в народном счёте платили тем, что хворь переходила на взявшегося.
«Поздно»
Второй отказ — по сроку. Признаки, по которым определяли, что браться уже нельзя, в записях по разным губерниям похожи:
- заострившееся лицо и провалившиеся виски;
- холодные ниже колена ноги при тёплом теле;
- больной перестал узнавать своих и «глядит мимо»;
- пот на лбу холодный, а не тёплый;
- больной начал прощаться сам и просит позвать людей.
Увидев это, знахарь работу не начинал. Объясняли это не бессилием слова, а тем, что на смерть работать нельзя: пытаясь удержать того, кому назначено, знахарь берёт срок у себя или у кого-то из своих. Вместо лечения он делал другое — снимал с больного узлы, развязывал пояс, открывал заслонку, выставлял окно, то есть облегчал уход. Это тоже считалось работой и оплачивалось.
«Не даётся»
Третий отказ — по пробе. Прежде чем браться за тяжёлую или неясную работу, знахарь проверял, идёт ли дело.
- Уголь в воде. Три уголька из печи бросают в ковш с непочатой водой. Все плавают — работа даётся; все три сразу утонули — не даётся вовсе; один утонул — работа тяжёлая, но взять можно.
- Хлебный мякиш. Скатанный шарик кладут в воду. Расходится сразу — плохой знак.
- Свеча. Ставят и смотрят: коптит, трещит, гаснет — не браться.
- Воск. Первое отливание делают пробным, не лечебным; читать вылитое учат отдельно, и об этом есть разбор в статье об отливании воском.
- Сон. Тяжёлую работу откладывали на утро: «спрошусь». Приснился покойник, вода, дорога назад — отказ.
Проба делает отказ безличным. Не знахарь не хочет — не даётся. Для деревенской жизни это важнее, чем кажется: отказавший по пробе не наживает врага.
Отказ по времени и по состоянию самого знахаря
Тут набор запретов довольно устойчив:
- не лечат в большие праздники и в Светлую седмицу; заговорное слово в эти дни «не ложится»;
- не лечат после захода солнца тех, кого можно лечить утром; ночная работа оставлена за срочным — кровь, роды, укус;
- не лечат с похмелья и после ссоры — знахарь должен быть «чист сердцем», иначе слово идёт криво;
- не лечат в дни очищения — знахарка на месячных не работает и в этот срок не берётся даже за своих;
- не лечат натощак после дальней дороги — не хватает силы; отдыхают сутки;
- не лечат сорок дней после похорон в своей семье.
Отдельный, самый жёсткий и повсеместный запрет — своя кровь. Себя, своих детей и мужа/жену знахарь не лечит. Обходили это обменом: две бабки лечили детей друг друга. Причина, которую называют записи, прямая: на своих слово не держится, потому что нет разделения между тем, кто говорит, и тем, о ком говорят.
Отказ по вине больного
Больного тоже отвергали, и оснований было несколько.
Пришёл не сам и не спросясь. За больного должен просить кто-то из родни, а сам больной — прийти по своей воле. Приведённого силой не брали.
Не верит и проверяет. Пришедшего «испытать» отсылали сразу. Тут логика ремесла совпадает с практикой: работа со скептиком не даёт отклика, который знахарь только и может предъявить.
Пришёл после другого знахаря, не сказав об этом. Двойное лечение считалось порчей работы. Признавшемуся — брались, скрывшему и уличённому — отказывали навсегда.
Просит навести, а не снять, притом на кровного родственника или на ребёнка. Отказ тут обычен даже у тех, кто вредоносную работу вообще делал.
Торгуется или платит вперёд. Плата берётся после и не деньгами в руки: кладут на стол, на икону, за порог, дают хлебом, холстом, полотенцем. Названная самим знахарем цена, по общему убеждению, отнимает силу у работы.
Как отказывают
Отказ произносится один раз, коротко и без объяснения механики. Больному не говорят «ты умрёшь» и не говорят «я не умею». Говорят: «не моё», «не даётся», «поди к такому-то», «приходи на молодой месяц».
Дальше есть небольшая обрядовая часть, чтобы принесённое в дом не осталось в доме.
- Не принимать вещей больного через порог: разговор с отказом ведут либо на улице, либо больной сидит, ничего не оставив.
- Не брать плату и не брать гостинец — ни куска, ни платка.
- После ухода — вымыть руки и вылить воду за порог, через левое плечо.
- Обмести пол от красного угла к порогу и вынести сор за ворота.
- Сказать отводное слово вслед. Текст под эту задачу:
Шёл ко мне не мой гость, нёс не мою ношу.
Что принесено, то и унесено: пришло с человеком — с человеком и уйдёт.
Не беру я на себя ни хвори его, ни срока его, ни слова его, ни платы его.
Не моей рукой положено, не моей рукой снимется.
Мой порог — межа: за межой чужое, за межой и оставайся.
Дому моему тишина, слову моему покой, рукам моим чистота.
Ключ, замок, язык. Аминь.
Куда отсылают
Отказ без адреса в традиции считался незаконченной работой. Отсылали конкретно: к костоправу, к бабке, к другому шептуну «на дальний конец», к священнику на отчитку, в город к лекарю. Ссылка «в город» встречается в записях XIX века чаще, чем принято думать: деревенские знахари вполне отличали то, что режется и лечится в больнице, от того, с чем идут к ним.
Признак хорошо сделанного отказа — больной ушёл спокойным и пошёл дальше, а не остался ждать. Признак плохого — больной вернулся через день и просит ещё раз. Второй раз в таком случае не берут: повторная просьба после отказа считается верным знаком, что дело не сдвинется, и упорство здесь ломает знахаря, а не хворь.
И самое существенное, что стоит унести из этой темы. Отказ был единственным механизмом, которым деревенское лечение отсеивало то, что ему не по силам, — и работал он далеко не всегда. Аппендицит, внематочная беременность, дифтерия, гнойный менингит убивают за часы и сутки и внешних признаков «поздно» до последнего не дают. Знахарь, взявшийся за такое по пробе на угольках, отказа не сделает — и это не изъян обряда, а его предел. Что делать, когда курс уже начат и не идёт, разобрано отдельно, в статье о том, что делать, если не помогло.