Переполох — не общее слово про испуг, а название конкретной детской болезни в южнорусской и пограничной традиции. У неё свои признаки, свой счёт, свой обряд и своя специалистка — «выливальница», которая ничем другим могла и не заниматься. Разбираем со стороны знахарской работы: что считали причиной, как определяли, что делали руками и словом.
Болезнь с именем
В той полосе, где приём живёт, переполох стоит в одном ряду с другими именованными хворями — с уроками, с криксами, с волосом. Это значит три вещи сразу.
Он приходит извне и в определённый момент: собака кинулась, конь заржал над люлькой, гром ударил, пьяный закричал в избе, ребёнок упал или увидел покойника. Знахарка первым делом выспрашивает мать, что случилось за последние дни; лечение без найденной причины считается неполным.
Он сидит в теле как вещь и потому вынимается. Отсюда и глагол: не «лечить», а выливать.
Он умеет расти. Невыведенный переполох «прирастает»: ребёнок остаётся пугливым, плохо говорит, заикается, до взрослых лет боится темноты и воды. Поэтому выливали не откладывая, часто в тот же вечер.
По чему узнавали
Признаки, которые перечисляют записи, довольно однородны:
- кричит по ночам, вскидывается во сне, вздрагивает от негромкого звука;
- отказывается от груди или ест урывками;
- дрожит подбородком и ручками, «мечется» головой;
- закатывается плачем до посинения;
- боится того, чего раньше не боялся, — воды, чужих рук, темноты;
- у детей постарше — заикание после конкретного случая, ночное недержание, немота на день-другой.
Сюда же относили беспокойство, наступающее в один и тот же час — «на ту же зарю», что и происшествие.
Юг, а не север
Слово «переполох» в этом значении — южнорусское и западнорусское; плотнее всего записи ложатся на Курскую, Орловскую, Воронежскую губернии, Дон, Кубань, Слобожанщину, дальше в белорусскую и украинскую традицию. Рядом ходят синонимы: пуд, сполох, зляк, переляк, просто испуг. Севернее то же состояние знают под другими именами — испуг, озык, притка — и лечат смещённо: больше правкой, баней и словом, меньше выливанием.
Разночтения: льют и воск, и олово, и просто холодную воду; счёт зорь бывает три, девять и двенадцать; в одних местах выливальницей могла быть только женщина, вышедшая из детородного возраста, в других — сама мать под наговор бабки. Единого канона нет.
Кто и когда
Работают на зорях — три или девять подряд. Пропущенная заря обнуляет счёт, и начинают заново; это правило держится очень твёрдо. Вечерняя заря — чтобы «сошло на ночь», утренняя — чтобы «ушло с солнцем»; выбирают своё, но внутри одного лечения зарю не меняют. Работает выливальница, мать держит ребёнка и молчит, пока ей не скажут говорить.
Место — порог, дверной проём или прямо под открытой дверью. Дверь приоткрыта: хвори нужен выход. Тот же принцип стоит за продажей ребёнка в окно — граница дома работает как створ, через который болезнь выпроваживают.
Порядок работы
- Ребёнка раздевают и берут на руки лицом к двери. Если льют воском или металлом, голову матери и ребёнка накрывают одним рушником; при выливании простой водой рушник не нужен.
- Выливальница ставит над головой ребёнка посуду с непочатой водой — ту, что идёт только под работу.
- Топлёный воск или прогретое олово льют через воду одной струёй, читая наговор; техника разобрана отдельно. Чистую воду просто трижды переливают из сосуда в сосуд над головой, а потом обмывают ею ребёнка от макушки вниз — только сверху вниз.
- После каждой заливки называют вслух, что вылилось: «от собаки», «от грома», «от чужого человека». Называние обязательно — безымянное не уходит.
- Ребёнка обтирают изнанкой материнского подола, не полотенцем.
- Оставшейся водой брызгают на дверной косяк, остаток выносят.
- Счёт ведут вслух и вниз, от девяти к одному, к последней заре. Убывающий счёт — самостоятельный приём, о нём есть отдельный разбор.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Заря-заряница, красная девица, ты по небу ходишь, ты ключи носишь, отопри у младенца (имя) грудь, выпусти переполох.
Переполох собачий, переполох кошачий, переполох конский, переполох птичий, переполох людской, переполох ветряной, переполох водяной, переполох огневой, переполох громовой.
Дневной и ночной, полуденный и полуночный, вчерашний и третьегодняшний, свой и наносный.
Выливаю тебя из головы, из темечка, из ушей, из глаз, из горлышка, из грудки, из сердечка, из живота, из рук, из ног, из белого тела, из красной крови, из ретивого сердца.
Не я выливаю — заря выливает, вода уносит, порог не пускает назад.
Иди, переполох, на сухой лес, на гнилую колоду, на пустую воду, где куры не поют, где дети не плачут.
Младенцу (имя) сон да рост, тишина да покой.
Слово моё крепко, дело моё лепко. Аминь.
Что делают с вылитым
Воду выносят за ворота и льют на землю, где не ходят, — в глухой угол двора, под пустой плетень, в текучую воду. Не в колодец, не в хлев, не на дорогу перед чужим двором. Обратно идут не оглядываясь и с закрытым ртом.
Воск или металл собирают все девять раз в одну тряпицу и по завершении относят разом: закапывают, топят или бросают в реку. Никаких «сохранить на память» — вещь взяла на себя и держит.
Посуду не моют в общей лохани и не пускают в еду.
О матери отдельно
Это тот пункт, который чаще всего теряют, а в записях он стоит крепко: вместе с ребёнком лечили мать. Логика прямая — испугалась мать, испуг ушёл в молоко, ребёнок его выпил. Поэтому:
- матери давали умыться той же наговорной водой, но не той, что стекла с ребёнка;
- первые капли молока сцеживали на землю или в огонь, «спускали испуг с молока»;
- ей велели три дня не рассказывать о случившемся — пересказ считается повторным вносом;
- испуг у беременной отрабатывали ей одной, до родов; тут знахарская часть смыкалась с родильной обрядностью, разобранной в рубрике отдельно.
Смысл у этой линии есть и вне традиции: успокоенная мать держит ребёнка иначе, и ребёнок это чувствует. Знахарки, работавшие хорошо, половину дела делали с матерью.
Когда не пошло и когда это не переполох
Отклик — ровный ночной сон и то, что ребёнок перестал вздрагивать на звук; у говорящих детей — вернувшаяся речь. Если за девять зорь сдвига нет, переполох признают «не тем» и меняют работу: идут к правке живота, к бане с приговором, к перепеканию у тех, кто его держит.
И самое важное. Под переполохом стоят вещи очень разного веса. Ночной крик, вздрагивания, вернувшееся заикание, страх после пережитого — настоящие детские реакции на стресс, и спокойный обряд с матерью на них влияет.
Но теми же словами в записях описаны судороги, рвота фонтаном, обмякание, отказ от еды с потерей веса, необычная сонливость, монотонный стонущий крик, выбухший родничок, сыпь, не бледнеющая под нажимом, жар у младенца первых месяцев. Здесь счёт идёт на часы, и ни одна выливальница таких детей не выводила. Традиция ставила слово и воду рядом с бабкой-повитухой, а не вместо неё; сегодняшний аналог этого «рядом» — врач, и звать его надо первым.