Опахивание — единственный русский обряд, который целиком отдан женщинам и в котором вся деревня разом переходит на военное положение. Ночью, тайно от мужчин, бабы впрягаются в соху и проводят вокруг села замкнутую борозду. За эту черту Коровья Смерть, по счёту традиции, перейти не может. Обряд документирован вплоть до начала XX века и в ряде мест — позже.
Против чего идут
Главный повод — скотий падёж, которого называют по имени: Коровья Смерть, Коровья Гибель, Чёрная Немочь. Её мыслят существом, идущим по дороге, — старухой, коровой без шкуры, чёрным зверем, иногда просто чем-то, что бредёт от соседнего села.
Второй повод — холера и чума у людей: борозду ведут те же женщины, обряд почти не меняется, только адресат в криках другой. Реже опахивают против пожаров, против волков, повадившихся в стадо, и против неопределимого «поветрия».
Под этими именами стоят настоящие эпизоотии: сибирская язва, чума рогатого скота, ящур, у людей холера и тиф. Черта их не останавливала. Но обряд тянул за собой другое, что работало: с той же ночи село закрывало дороги, не принимало чужих и переставало торговать скотом. Это карантин, и он спасал.
Кто идёт и кто не смеет
Состав участниц оговорён строго и повторяется по всем записям.
- Вдовы — впереди, чаще всего за рукоятями сохи. Вдова считается женщиной вне обычного порядка, отработавшей свою долю, и потому годной для дела, где нужен разрыв.
- Девки и молодые бабы впрягаются в соху вместо лошади. Число разное: восемь, девять, двенадцать.
- Старуха-заводила — та, кто знает порядок и кричит слова.
- Беременные не идут — тот же запрет, что при хомуте и расщеплённом дереве.
Мужчинам в эту ночь запрещено выходить. Правило соблюдалось всерьёз: попавшегося мужчину били, и записи знают случаи увечий и убийств. Мужики сидели по избам, предупреждённые заранее.
Вид участниц — часть обряда: идут в одних рубахах или нагими, с распущенными волосами, босыми. Распущенная коса и снятый пояс значат то же, что в других обрядах разрыва, — человек выведен из обычного состояния.
Снаряд и шум
Пашут сохой, реже плугом; в отдельных записях тащат борону или соху с приподнятыми сошниками, чтобы борозда была неглубокой. Соху берут не свою — сворованную или взятую молча со двора, куда не заходят, и впрягаются в неё сами, без лошади.
Остальные несут шум и железо: сковороды, косы, серпы, ухваты, кочерги, заслонки, помело. Гремят непрерывно. Шум — не сопровождение, а часть работы: он гонит перед бороздой то, что нужно вытеснить.
Часто несут иконы и зажжённые свечи: обряд идёт вперемешку с церковным, и противоречия традиция здесь не видит.
Порядок
Начинают в полночь, после того как в селе погашены огни. Гашение общее: заодно нередко добывают новый огонь трением, о чём отдельная статья.
- Собираются молча за околицей, у крайнего двора, чаще с восточного края.
- Впрягаются в соху: вдова за рукояти, девки в постромки, остальные идут по бокам с железом.
- Ведут борозду посолонь, обходя всё село кругом, включая выгон и крайние дворы. Борозда должна лечь снаружи от последних построек, никого не оставив за чертой.
- Идут не останавливаясь и не оглядываясь. Соха не должна выйти из земли: если выскочила — её тут же вставляют обратно в тот же след.
- Кричат хором, не смолкая. Крик ведёт заводила, остальные подхватывают.
- На всех дорогах, где борозда пересекает выезд, соху приподнимают на миг и снова опускают, а место переходят с особым криком; в части записей поперёк дороги кладут ветку или кости.
- Замыкают круг — приводят борозду точно к началу и сводят конец с концом. Незамкнутая борозда считается работой впустую.
- Соху после обряда бросают за бороздой, ломают или сжигают; в хозяйство её не возвращают. Железо и утварь, что несли в руках, обмывают и заносят в дом только к утру.
Формула держит все обязательные части заговора:
Мы не бабы простоволосые, мы не девки босые, мы борозду ведём вокруг села, мы черту кладём вокруг двора. Мать-сыра земля, расступись под сохой, прими нашу борозду, стань нам стеной от земли до неба. Выходи, Коровья Смерть, выходи, старуха безшкурая, из хлевов, из стойл, из подворотен, из-под яслей, из-под порогов! Тут тебе не корм, тут тебе не постель, тут тебе не гостить. Ступай за борозду, за черту, за межу, в чистое поле, в гнилое болото, где ни двора, ни хлева, ни живой скотины. Как борозда сомкнулась, так и путь твой сомкнулся; как соха в землю вошла, так тебе назад ходу нет. Кто по борозде пойдёт — тому не бывать в живых, а кто в селе остался — тому здорову быть, коровам доиться, коням стоять, овцам плодиться. Наша черта — наше слово, наша соха — наш замок. Аминь.
Кто встретится
Самая жёсткая часть обряда, и смягчать её незачем. Всякое живое, встреченное на пути, считается принявшим на себя Коровью Смерть. Кошку, собаку, свинью бьют на месте. Такие случаи записаны многократно.
С человеком то же: встреченного бьют — чем несли, тем и бьют. Отсюда запрет мужчинам выходить: он не про приличие, он про жизнь. В судебных делах XIX века известны разбирательства по итогам опахиваний — самое прямое свидетельство, что обряд был действием, а не воспоминанием.
Убитое животное не хоронят в селе и не свежуют: выносят за борозду и закапывают в поле.
Разночтения
Обряд бытовал очень широко — в южнорусских и среднерусских местах, в Поволжье, в Сибири у переселенцев, у белорусов и украинцев в своих изводах. Частности расходятся, приписывать их одной губернии не стоит.
- Соха, плуг или борона — везде по-разному, ведущим остаётся принцип борозды.
- Наги или в рубахах — записи спорят; в поздних записях чаще в рубахах.
- С иконой или без — оба варианта равно распространены.
- Сколько кругов — обычно один, но известны обходы в три круга и обходы одной борозды тремя разными сохами.
Отклик и сбои
Хорошим ходом считают: борозда легла ровно и сомкнулась; соха ни разу не выскочила; никто не встретился; к рассвету в селе тихо. Первый падёж после опахивания ждут не раньше чем через девять дней, и если его нет — обряд считают удавшимся.
Что читают как сбой:
- Борозда не сомкнулась или её вели двумя частями. Работа не считается, переделывают на следующую ночь целиком.
- Соха сломалась в середине круга. Встречное сопротивление. Соху бросают на месте, берут другую и ведут дальше от того же места, не начиная заново.
- Кто-то из мужчин прошёл борозду насквозь. Черта пробита; место пересечения перепахивают отдельно, трижды.
- Падёж продолжается. Идут дальше: роют земляные ворота и прогоняют через них уцелевший скот, ткут обыденное полотно и обносят им село. Об обоих обрядах отдельные статьи; их ставили один за другим в течение недели, и это была последняя мера.
И трезвое замечание. Борозда мор не берёт. Работает то, что шло вместе с ней: не пускать чужих, не свежевать павших, не торговать больным скотом, держать заражённых отдельно. Всё прочее — сила и порядок, но не ветеринария.