Затянувшиеся роды в деревне читались одним словом: заперто. Не «слабая», не «узкая» — а закрыто снаружи, и потому весь обряд строится не вокруг роженицы, а вокруг дома, деревни и церкви. Открывают всё, что можно открыть, развязывают всё, что можно развязать, и только потом берутся за живот.
Роды как размыкание
Принцип простой и сквозной: всё запертое и связанное в пределах досягаемости держит тело роженицы. Замок в сундуке, узел на вожжах, заплетённая коса, серьга в ухе, запертый хлев, закрытая печная заслонка — каждая такая вещь считается ещё одним замком на утробе. Поэтому в момент трудных родов дом выворачивают наизнанку.
Тот же принцип работает и в обратную сторону — в статье о бесплодии он разобран как «развязывание узла». Разница в том, что там размыкают одну женщину, а здесь — весь обжитой круг.
Что, по народному счёту, запирает
- Узел, завязанный колдуном. Как на свадьбе завязывают жениха, так на брюхатой завязывают роды. Обычно вспоминали обиженного, непозванного, того, кому отказали.
- Нарушенные запреты беременности. Их список длинный и внутренне логичный. Нельзя переступать через оглоблю, верёвку, коромысло, через хомут — иначе пуповина обовьётся вокруг шеи. Нельзя смотреть на пожар и на покойника. Нельзя пинать собаку и кошку. Нельзя стричь волосы. Нельзя сидеть на пороге. Нельзя отказывать беременной в еде, а самой беременной — есть тайком. Каждое нарушение потом припоминалось как причина.
- Утаённый грех. Самая тяжёлая статья, о ней ниже.
- Чужой глаз. Поэтому о сроке не говорили, живот прятали, и до последнего дня женщина работала как обычно, чтобы никто не считал дни.
Признание
Это узел, которым тяжёлые роды отличаются от всего остального корпуса. Когда роды не идут долго, повитуха останавливает суету и требует признания.
Роженицу спрашивают: не грешила ли с кем, чей на самом деле ребёнок, не кляла ли кого, не брала ли чужого. Спрашивают и мужа — отдельно, и его признание считалось не менее нужным. Дальше роженица просит прощения: у мужа, у свекрови, у своей матери, у всех домашних по очереди, и каждый вслух отвечает: «Бог простит, и я прощаю».
Логика прямая: утаённое — это тоже замок, и пока оно держится в человеке, не отопрётся. Приём жёсткий, часто ломающий семьи, и традиция это знала; но при затяжных родах его применяли без колебаний, потому что жизнь ставили выше семейного мира. Это и есть та цена, которую здесь называли открыто.
Место и люди
Рожали не на виду. Чаще всего — в бане, реже в хлеву, в сеннике, в клети. Причина двойная: там тепло и вода, и там нет икон, а роженица в этот момент нечиста. В избе рожали в углу за занавеской, при погашенном или отвёрнутом образе.
Ведёт дело бабка — повитуха, «пупорезка», «бабка-повитка». Не девушка и не молодая: та, что сама рожала и вышла из детородного возраста. При ней могли быть замужние женщины, рожавшие сами. Мужчин выгоняли — кроме одного случая: мужа звали, когда дело шло плохо, и звали именно для обряда.
Порядок размыкания
Делается по нарастающей, от домашнего к церковному.
- На роженице. Расплетают косу. Снимают серьги, кольца, крест на гайтане с узлом заменяют на гладкий шнур, развязывают все завязки на рубахе, снимают пояс. Рубаху меняют на старую, лучше на мужнину.
- В доме. Отпирают все замки, открывают сундуки, вынимают печную заслонку, распахивают двери и окна, развязывают узлы на верёвках, вожжах, сетях. Косы и ножницы убирают открытыми, не сомкнутыми.
- Во дворе. Отворяют ворота, выпускают скотину из хлева, спускают собаку с цепи. Смысл тот же: ничто не должно быть заперто.
- В деревне. В тяжёлом случае посылали к соседям с просьбой отпереть у себя, а в церковь — просить отворить царские врата. Это самая известная и самая сильная часть обряда; за неё же на причт нередко ворчали, но просьбу обычно исполняли.
- Муж. Мужа приводят и заставляют трижды переступить через лежащую жену, либо дают ей испить воды с его ладони, либо она перешагивает через его пояс. В части записей муж должен трижды обойти избу против солнца.
- Движение. Роженицу не кладут. Водят по избе, вокруг стола — трижды по солнцу, поднимают на пороге, слегка встряхивают на кушаке, подведённом под живот. Считалось, что ребёнок «идёт за движением».
- Тепло и вода. Парят в бане, поят тёплым отваром, живот мажут маслом. Бабка правит руками — теми же движениями, что при постановке золотника, о чём в статье о женской немочи.
Всё это время бабка читает. Молчащая повитуха считалась плохой.
Слово над роженицей
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Господи, благослови. Встану я, раба Божия, благословясь, выйду из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, к синему морю.
>
На синем море бел-горюч камень, на том камне стоят золотые ворота, а у тех ворот ни замка, ни запора, ни сторожа, ни привратника. Кто в те ворота идёт, тот идёт легко.
>
Отпираю у рабы Божией имярек все замки и запоры: замок костяной, замок жильный, замок кровяной, замок словесный, замок людской. Развязываю все узлы: узел свадебный, узел завистный, узел материн, узел свой.
>
Как вода вешняя с горы бежит и удержу не знает, как рыба в реке идёт и пути не теряет, как ворота отворены и стоят настежь, — так бы и младенцу у рабы Божией имярек выйти на белый свет скоро, вольно, легко и здорово.
>
Отойди, боль, в сухой пень, в глухое болото, где солнце не греет, где петух не поёт. А матери сила, а младенцу дорога.
>
Ключи в море, замки в землю. Слово моё крепко, дело моё лепко.
Читают непрерывно, повторяя, пока идёт работа. Закрепку («ключи в море») до самого исхода не произносят — её говорят один раз, когда ребёнок вышел.
Как читают отклик
- Пошли ровные, нарастающие схватки — размыкание взялось.
- Роженица перестала метаться и начала работать с бабкой в такт.
Если не идёт
Приёмы второго круга, к которым переходили, когда первый не дал ничего:
- Перемена места. Роженицу выводили в другое помещение, в баню из избы или наоборот, — «болезнь не найдёт».
- Испуг. Резко пугали: стреляли за стеной, роняли посуду, кричали. Тот же приём, что при лихорадке.
- Вторая бабка. Посылали за более сильной, а в отдалённых местах — за той, о ком знали, что она «слово держит».
Что здесь надо сказать без обиняков: под «тяжёлыми родами» стоят поперечное положение, узкий таз, отслойка, кровотечение — вещи, от которых умирали, и умирали часто. Родильная смертность в деревне была высока именно потому, что дальше окуривания и второй бабки идти было некуда. Традицию стоит знать и держать целиком, но при затяжных родах место работы — родильное отделение, а обряд идёт рядом, а не вместо.