Слово «зашиться» пришло из медицины двадцатого века, но легло на готовое место. Задолго до всякой ампулы под лопаткой в деревне уже зашивали — не лекарство в тело, а зарок в одежду: узелок с наговором, вшитый в подкладку на срок. Логика одна: человек сам себе не хозяин, значит надо поставить в него то, что держит вместо него.
Запой — не привычка, а приход
Различие тут не моральное. Пьяница пьёт постоянно и понемногу, это его нрав. Запойный живёт трезво неделями, а потом «его берёт»: пьёт до беспамятства, не ест, а потом так же внезапно выходит и мучается.
Цикличность и породила объяснение: раз находит приступами, значит приходит извне. «Запил», «нашло», «взяло его» — выражения безличные, с невидимым подлежащим. Лечили поэтому не пьянство, а приход, и работу ставили в промежуток, когда человек трезв и мучается.
Кто поит
Винный бес. В вине сидит нечистый, он и тянет. Отсюда обычай перекрестить чарку и поверье, что некрещёная чарка — «его». Крайний случай — белая горячка, где черти становятся видимыми и деревня читала это буквально. О персонаже — в статьях о чёрте и о бесе.
Присушка к вину. Технику, что наводит любовную тоску, направляют не на человека, а на бутылку: наговаривают на вино и дают выпить — и тянет к чарке так же неотвязно, как присушенного к женщине.
Порча по злобе. Спаивали за обиду, за отказ, за наследство. Признак: запил разом, с одного дня. Отдельной строкой шло «в роду пьют» — тут традиция фиксировала наблюдение.
Зарок
Главный русский способ, и он не магический, а обетный. Зарок — обещание не пить, данное на срок и перед свидетелем, который сильнее человека: перед иконой, священником, миром. Нарушенный «раскручивает» вдвое, отсюда правило: дают только тот, который выдержишь.
- Определяли срок. Не «навсегда» — навсегда считалось гордостью и потому ненадёжным. Брали на месяц, до Пасхи, до Покрова, на год; отсидел — брал заново.
- Ставили свечу перед образом, клали поклоны и говорили обещание вслух, называя срок и себя по имени.
- Многие брали благословение у священника. Мирская форма — зарок на сходе: в середине девятнадцатого века целые деревни отказывались брать вино.
- Зарок зашивали: записку, ладанку или узелок с наговорённой солью и воском вшивали в подкладку кафтана, в пояс, в подол рубахи и носили весь срок.
Держался он на сроке и на свидетеле, и больше ни на чём.
Наговор на посуду и отворот от вина
Знахарская часть шла отдельно от обетной и чаще всего по просьбе жены: работа тайная, заказчик — не больной.
- Берут посуду, из которой он пьёт, его рубаху или землю из-под правого следа на пороге.
- Работают на убыль луны, в глухую ночь, в бане или на задворках, без свидетелей.
- Наговаривают трижды или девять раз, обходя посуду против солнца, и подливают наговорённое в питьё; второй ход — обмывают этой водой порог и скобу.
- Землю из-под следа относят к воде или в чужой кабак — вернуть тягу, откуда взял.
Обратная работа. Ту же технику разворачивают: наговор на вино с именем, подлитый в чарку и поданный из своих рук, привязывает к питью так же, как присушка к телу. Работают на прибыль луны, отсылку заменяют призывом. В записях это зовётся «споить» и стоит рядом с лечебной частью без оговорок. Цена стандартная: поставивший отвечает своими домашними.
Отвратные составы
Народный способ отбить тягу — вызвать рвоту на водку, связав вкус с мучением. В вино добавляли:
- траву-баранец (плаун-баранец) — северное средство, дающее долгую тяжёлую рвоту, взятое потом и в клинику; тёртый корень копытня — тоже рвотное;
- чемерицу — опаснее всех: яд, бьющий по сердцу, и смертельная доза от рвотной отличается несильно;
- клопов и толчёных жуков в водке, потроха, помои, пот с рубахи, а в самых тяжёлых случаях — воду от обмывания покойника.
Цена называется прямо: рвотное приходит вместе с ядом, чемерица убивала и убивает, обмывками заносили заразу, а у пьющего много лет печень и сердце переносят это хуже здорового. Народный счёт формулировал коротко: «либо отвадит, либо унесёт». Единственное безвредное тут — опохмел через баню: парили, поили квасом и отваром овса, держали три дня на воде и хлебе.
Текст
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раба Божия, в глухую полночь, не благословясь, выйду задними воротами на перекрёсток, где четыре дороги сходятся и одна в кабак ведёт.
>
Стоит на том перекрёстке чаша полная, у чаши сидит бес хмельной, зелёный, лукавый: в вине живёт, человека за язык тянет, за ноги ведёт, за карман держит.
>
Отступись ты, хмель, от раба Божия имярек: от головы его, от рук, от ног, от языка, от сердца, от кармана, от порога и от детей его.
>
Как мёртвому вина не пить и чарки не поднять, так и рабу Божию имярек к чарке руки не тянуть. Будь ему вино горько, дух винный мерзок, чарка тяжела, дорога в шинок глуха и темна.
>
Отсылаю хмель на перекрёсток, с перекрёстка в омут, из омута под камень, а из-под камня нет ходу. Слово моё крепко до срока и после. Замок в воде, ключ у зари. Аминь.
Читают на убыль луны, три ночи подряд, над посудой или водой; воду подливают в питьё. С зароком — в первый вечер срока и в последний.
Признаки и срыв
Отклик считают по трём вещам: человек отказывается сам, без спора; появляется отвращение к запаху; начинает есть и спать. Возвращение аппетита — первый признак. Срыв тут норма, а не поражение: сорвался — зарок берут заново и на меньший срок.
Опасные знаки, при которых нужен врач немедленно: на выходе из запоя началась дрожь, потливость, бессонница на вторые-третьи сутки; человек видит и слышит то, чего нет; начались судороги; рвота с кровью. Белая горячка убивает, а резкий обрыв многодневного запоя без помощи её и провоцирует: навредить тут можно тем, что «взялся крепко».
От зарока к зашиванию
Современное «зашиться» и «закодироваться» — прямое продолжение зарока. Всё на месте: срок, названный вслух; свидетель, который сильнее тебя; предмет в теле или в одежде, держащий вместо воли; кара за нарушение, названная заранее; публичность — родня знает, что ты зашился, как знал сход.
Отличие одно: за ампулой стоит вещество с известным действием, а за ладанкой — только слово. Но работает в обоих случаях не вещество, а конструкция срока и свидетеля, и старая форма потому не бесполезна: зарок на месяц перед тем, кого не станешь обманывать, — рабочая техника.
Зависимость при этом — болезнь со своим течением. Заговор и зарок держат мотив и дают структуру, но не убирают ни абстинентный синдром, ни разрушенную печень, ни психоз на выходе. С решимостью человека традиция работала; с остальным не справлялась и тогда — просто тогда некуда было идти, а сейчас есть.