Ухо в народном счёте — открытый вход. В него задувает ветер, заливается вода, залезает козявка, входит чужое слово. Поэтому ушные приёмы почти все построены на одном принципе: вернуть тому, кто вошёл, — и не столько лечат ухо, сколько выпроваживают из него постороннее.

Три разных дела

Стреляет. Острая боль толчками, отдающая в висок и в челюсть, чаще у детей, чаще ночью, чаще после простуды или купания. Это главная работа знахаря.

Звенит. Ровный тонкий звук без боли. Это вообще не болезнь и лечению не подлежит — об этом ниже отдельно.

Отдельно — течение из уха: «ухо потекло», «гной пошёл». В деревне это считалось хорошим знаком: «прорвало, теперь отпустит». Боль после прорыва и правда стихает, но выздоровлением это не является — почему, в конце статьи.

Звон в ухе — весть

Разряд целиком приметный, а не медицинский, и в этом его особенность: ни одна другая «хворь» не читалась как сообщение.

Общее правило по большинству записей: в правом ухе звенит — хвалят, в левом — бранят. Есть места с обратным толкованием, и спорить о «правильном» бессмысленно: работает тот, что принят в твоей линии.

С прозвоном обращались так:

Что, по народному счёту, попало в ухо

Ветер. Первая и главная причина: «надуло», «ветром вступило». Отсюда запрет ходить на ветру простоволосым и обычай затыкать детям уши шерстью на дорогу.

Вода. Из бани, из реки, из ушата: вода «стоит» в ухе и загнивает, оттого и боль.

Червь или козявка. В ухо заползает уховёртка, мураш, паук; ползает там и ест. Название насекомого само на этом поверье и стоит.

Уроки и призор. Боль пришла разом, без простуды и без воды, особенно после того, как с человеком долго и близко говорили, — думали на чужое слово: «наговорил в ухо». Проверяли углями и воском.

Глухея. Сестра-трясавица, та, что «закладывает голову и уши». Её брали в счёт, если боль шла с жаром и ознобом; тогда работали не ушным текстом, а полным перечнем сестёр — как разобрано в статье о Сисиниевой легенде.

Тепло, масло, дым

Ремесленная часть, и она же основная.

Тепло. Первое, что делали. Соль или золу калили на сковороде, ссыпали в тряпицу и прикладывали к уху; то же с нагретым кирпичом в холстине, с печёной луковицей, с распаренным овсом в мешочке.

Масло. Капали тёплое конопляное, льняное или камфорное масло, сок печёной луковицы, реже — грудное молоко. После ухо затыкали шерстью и повязывали платком.

Дым. В ухо вдували табачный дым — через трубку, через свёрнутую бумажку или прямо изо рта; вместо табака жгли полынь или лучину. Местами свёртывали бумажный кулёк, вставляли узким концом в ухо и поджигали верх, гася до того, как прогорит. Приём обжигал и заносил копоть, и знать его стоит как факт традиции, а не как рекомендацию.

Вода из уха. Прыгали на одной ноге, склонив голову больным ухом вниз; заливали тёплое масло, «чтобы вода на нём всплыла».

Насекомое. Тут действовали разумнее всего: лили в ухо тёплое масло, чтобы заползшее существо всплыло, потом наклоняли голову и вытряхивали. Второй ход — светить в ухо лучиной в темноте, чтобы выманить на свет.

Работа с ветром

Обрядовая часть строится вокруг возврата: ветер принёс — ветру и отдать.

  1. Работают на закате, за околицей, на открытом месте — на угоре, на выгоне, на берегу.
  2. Больного ставят лицом по ветру, знахарь заходит сзади.
  3. Он берёт больного за оба уха и трижды тянет вверх, коротко и несильно, чтобы хрустнуло.
  4. Затем трижды дует в больное ухо и трижды сплёвывает в сторону.
  5. Читает текст, всякий раз поворачивая больного на четверть по солнцу, чтобы обойти все стороны и назвать все ветры.
  6. Ухо затыкают шерстью, повязывают голову и уводят домой не оглядываясь и молча.
  7. До утра больной не выходит на воздух, не моет головы, не спит на больном ухе.

Работали от урока — перед этим умывают и спрыскивают, как в любом деле с наведённым; порядок разобран в статьях о призоре.

Текст

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Встану я, раб Божий, благословясь, выйду из ворот в чистое поле, на четыре стороны, где ветры ходят и сходятся.

>

Ветер восточный, ветер западный, ветер полуденный, ветер полуночный, ветер-вихорь, ветер-сиверко, ветер с воды, ветер из-под горы. Вы ходите высоко, дуете далеко, залетаете куда не спрошены.

>

Ты, ветер, что влетел рабу Божию имярек в правое ухо, в левое ухо, в глухую кость, в тонкую жилу, — вылети вон тем же путём, каким влетел, и унеси с собою ломоту да стрельбу, шум да гул, звон да глухоту.

>

И ты, вода, что залилась и стоишь, — вытеки; и ты, зверь малый, что заполз, — выползи; и ты, слово чужое, что наговорено в ухо, — воротись тому в уста, кто его сказал.

>

Пусть будет ухо у раба Божия имярек чисто и пусто, как поле после жатвы, слышно и звонко, как колокол о заутрене.

>

Ветру гулять, воде бежать, слову моему стоять. Замкну на замок, ключ кину в омут. Аминь.

Читают трижды на закате три дня подряд; при жаре — с утренней зарёй тоже.

Отклик и опасные знаки

Хороший ход: боль редеет толчками и уходит к ночи, ребёнок засыпает и спит до утра, слух возвращается за сутки-двое, из уха ничего не течёт.

Тревожные знаки, при которых надо прекращать и везти:

Отдельно: перепонка прорвана и ухо течёт — никакое масло, дым и тепло внутрь не идут, это прямой путь к глухоте.

Что за этим стояло

Под ушной болью почти всегда стоит средний отит, чаще у детей: слуховая труба у них короткая, и всё, что идёт из носа, легко поднимается в ухо. Реже — наружное воспаление, серная пробка, инородное тело, баротравма. Прорыв перепонки, который в деревне читали как «прорвало, теперь легче», — облегчение боли и одновременно дыра, через которую воспаление уходит либо наружу, либо внутрь: в сосцевидный отросток и дальше в оболочки мозга. Гнойный отит был обычной причиной детской глухоты и не самой редкой причиной детской смерти.

Из народного набора работают тепло и покой. Остальное лечило страх, а не ухо. Держать ребёнка со стреляющим ухом на дыме и масле больше суток — игра с плохими ставками; слово тут то, чем занимают ночь, а не то, чем закрывают дело.