Взрослый кашель лечили травами и почти без обряда. Настоящая обрядовая работа начиналась там, где кашлял ребёнок и кашлял месяцами: детский коклюш собрал вокруг себя куст приёмов с протаскиванием, переносом и подменой — самых архаичных, какие есть в русской низовой медицине.
Кашель называли по звуку
Номенклатура тут звуковая:
- Сухой, «дерёт», «першит» — без мокроты; мокрый, «с харкотой».
- Лай, «собачий кашель», «кашлюн» — приступами, до захлёба.
- Петуший — когда после приступа ребёнок втягивает воздух со свистом, и звук похож на петушиный крик.
- Надсада, «сорвал грудь» — после тяжёлой работы или крика.
- Сухота — долгий кашель с потерей тела; о нём в статье о чахотке.
- Задух, «запал», «дых заперло» — про удушье, не про кашель.
Разведены по звучанию, а не по причине, и это не небрежность: по звуку отличали одно от другого не хуже, чем по осмотру.
Коклюш: главное дело
«Собачий», «петуший» кашель — коклюш — держался восемь-двенадцать недель, шёл по избе от ребёнка к ребёнку и убивал грудных. Ни одно средство его не сокращало, и традиция, столкнувшись с неизлечимым, стала её переносить и обманывать.
Причин называли три.
Собака. Кашель «собачий» — значит и пришёл от собаки: ребёнок поел с ней из одной посуды, переступил через неё, был облаян. Отсюда прямой ход — собаке и вернуть.
Ветер и чужой двор. Кашель «пристаёт» на улице, у чужих ворот, если ребёнка вынесли на люди некрещёным или без пояса.
«Недоделанность». Самая старая линия: ребёнок родился не доношенным до конца, и его надо доделать — пропустить через отверстие заново, как через рождение. Из этого выросли все протаскивания. Крайний случай той же логики — перепекание в печи, о котором отдельная статья.
Протаскивание
Общий принцип: ребёнка проводят сквозь узкое отверстие, и болезнь остаётся по ту сторону — она в отверстие не пролезает, а вышедший считается уже другим.
Через хомут. Ребёнка трижды продевают сквозь конский хомут — из-под низа вверх, — стоя лицом на восход. Хомут после вешают на место и три дня не запрягают. В части записей хомут заменяют дугой или колесом.
Через расщеп. Молодое деревце — рябину, берёзу, дуб — расщепляют вдоль, разводят клиньями и трижды проносят ребёнка сквозь щель, передавая из рук в руки: назад через щель не отдают, обходят кругом. Затем клинья вынимают, ствол стягивают лыком. Срастётся — ребёнок здоров, засохнет — плохо. Это дерево потом не рубят и на дрова не берут.
Через ворот рубахи. Для младенца: мать снимает рубаху, продевает ребёнка сквозь ворот сверху вниз трижды, а рубаху сжигает или относит в лес. То же — через борону, через прясло, через воротца.
Куда носили кашель
Отдельная группа приёмов — не отверстия, а места с перерабатывающей силой, где что-то мелют, пекут или куют.
- Мельница. Ребёнка держали у работающей мельницы, пока идёт помол; поили водой из-под колеса или собранной с трёх мельниц. Мельница мелет зерно — смелет и кашель. Мельника просили молча и платили хлебом.
- Печь. Кормили хлебом первой выпечки, дули ребёнку в рот через корку, держали над устьем и давали дышать хлебным духом.
- Кузница. Кузнец «заковывал» кашель тремя холостыми ударами молота по наковальне при ребёнке.
Отдача собаке. Кусок хлеба ребёнок держит во рту, потом хлеб отдают собаке, чаще чёрной: съела — забрала. Собаку после этого три дня не бьют и от двора не гонят.
Взрослый кашель и надсада
Тут работа проще и почти вся вещественная:
редька и репа с мёдом, лук на молоке; нутряное сало, барсучий и собачий жир — внутрь и на грудь; горячее молоко с маслом и сосновой смолкой; отвары мать-и-мачехи, чабреца, душицы, сосновых почек, девясила; баня с берёзовым веником; дыхание над горячей картошкой под покрывалом; банки, рожки, растирания.
Обряд подключался в одном случае — надсада, «сорванная грудь» от подъёма тяжести или крика. Её лечили как смещение: правили живот и грудь руками, ставили горшок, поднимали «золотник». Заговор читался не от кашля, а от надсады: это разные тексты.
Удушье
Три состояния, которые традиция разводила.
Дневное удушье с хрипом и свистом на выдохе — то, что зовут астмой; в деревне говорили «запал», по сходству с лошадиной болезнью. Лечили дымом сухих листьев дурмана и белены — приём действенный по своей химии, и от него же травились.
Ночное удушье лёжа переводили в разряд домовой нечисти: давит домовой, давит мара. Работали не с человеком, а с домом; об этом в статьях о домовом и о маре.
Детское удушье с лающим кашлем, осиплостью и свистом на вдохе — «глотошная», удавка. Это круп, чаще всего дифтерийный. Он убивал за сутки, и низовая медицина не могла ничего. Спасает тут врач и трубка в горле, и знать это надо заранее, а не выяснять по ходу.
Текст
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, к сухому дереву.
>
Стоит в поле сухое дерево, ни листа на нём, ни коры, ни соку, ни тени. Под тем деревом сидит старик седой, у старика в руках гребень да пест: гребнем чешет, пестом толчёт.
>
Старик-батюшка, вычеши, вытолки из белой груди, из чёрной печени, из лёгкого да из горла у младенца имярек кашель лающий, кашель петуший, кашель сухой, кашель мокрый, хрип да сип, свист да задух, надсаду да ломоту.
>
Возьми да отнеси на сухое дерево, на гнилую колоду, в мхи да в болота, где пёс не лает, где петух не поёт, где дым не идёт, где хлеб не всходит. Там ему сидеть, там ему кашлять, а младенцу имярек дышать легко и спать тихо.
>
Дереву сохнуть, воде течь, слову стоять. Заперто на замок, ключ брошен в море. Аминь.
Читают трижды над спящим, лучше на утренней заре; при коклюше — по девять дней подряд, с убавлением: три дня по три раза, три дня по два, три дня по разу.
Отклик и что считать плохим знаком
Хороший ход: приступы редеют по ночам раньше, чем по дням; после приступа ребёнок сам засыпает; кашель из сухого делается влажным.
Знаки, при которых надо не читать, а везти: синеют губы и ногти; между приступами ребёнок вялый и не пьёт; свист на вдохе, а не на выдохе; жар дольше трёх дней; кровь в кашле; взрослый задыхается лёжа и вынужден сидеть.
Что за этим стояло
Под этой рубрикой лежат коклюш, круп, бронхит, воспаление лёгких, астма и туберкулёз. Помогали немногие вещи: пар, тепло, питьё, покой и свежий холодный воздух при коклюшных приступах — последний действительно облегчает, деревня нащупала это опытом. Протаскивание сквозь дерево и хомут не лечило ничего, но давало родителям дело, срок и надежду там, где ждать надо было два месяца. Коклюш закрывается прививкой, круп — врачом, и никакая мельница их не смелет.