Это тема, где русская низовая традиция проиграла вчистую, и знать об этом надо с самого начала. Всё остальное в знахарском корпусе — ломота, прострел, порез, испуг — либо проходило само, либо поддавалось уходу, и слово работало рядом с делом. Бешенство не проходит и не поддаётся. Заговоров от него записано много, обряды разработаны подробно, и ни один из них не спас ни одного человека.
Слова
Бешенство — от «бес»: в человека или в собаку вошло. Глагол «взбеситься» описывает не болезнь, а вселение.
Водобоязнь — книжное слово, пришедшее через лечебники и фельдшеров, но прижившееся: признак яркий и узнаваемый. Рядом обиходные собачья немочь, собачья одурь, лихая собака. Отдельно стоит укус собаки без бешенства — рваная рана, которую лечили как всякую рану, о чём сказано в статье про порез и рану.
Ключевое различение, которое деревня делала правильно: беда не в укусе, а в том, какая собака укусила. Один и тот же прокус от дворового кобеля и от пришлого пса — две разные вещи.
Как узнавали бешеную собаку
Наблюдательность тут была точной, приметы верные и стоят перечисления:
- хвост поджат, шерсть дыбом, походка шаткая, задние ноги заносит;
- бежит по прямой, не сворачивая, далеко от дома, не отзывается на кличку;
- кусает молча, без лая и без предупреждения, кусает не только людей, но скот, столбы, землю, колёса;
- обильная слюна, отвисшая челюсть, хриплый, надтреснутый лай, лай на один тон;
- не пьёт, хотя лезет к воде, шарахается от плеска;
- глаза мутные, взгляд «не собачий»;
- сначала непривычно ласкова и лезет лизать — примета записана, и она самая опасная, потому что так заражались дети.
Тихую форму — когда собака не бросается, а забивается под крыльцо и кусает того, кто её оттуда тянет, — в деревне тоже знали. Пёс, укусивший и убежавший, считался худшим случаем: за ним нельзя досмотреть.
Отчего собака бесится
Народный счёт причин здесь любопытен тем, что в нём есть и мифология, и почти верное наблюдение.
Червь под языком. Самое распространённое объяснение. Считалось, что у собаки под языком заводится червь — тонкий белый тяж, — и когда он вырастает, собака бесится. Отсюда обычай подрезать щенкам уздечку языка, «выстригать червя»: тяж под языком у щенка действительно есть, это нормальная анатомия, и его резали, полагая, что делают прививку от бешенства. Обычай был широко распространён и совершенно бесполезен, а нередко губил щенка кровотечением или заражением.
Жара. Собаки бесятся в июльский зной. Как объяснение неверно, но не пусто: летом собаки чаще бегают и чаще кусают.
Съела нечистое. Падаль, кости с могильника, брошенное на перекрёстке.
Порча. Собаку испортили, чтобы перекусала хозяев; признаком считали, что взбесилась своя, дворовая, никуда не бегавшая.
Бес вошёл. Общее объяснение, к которому и привязан заговор.
Что делали с раной
- Мыли. Долго, водой со щёлоком, с золой, с мылом, оттягивая края и вымывая рану до крови. Из всего старого набора это единственное, что действительно работает, и работает хорошо: щёлочь разрушает вирус, а обильная промывка вымывает его из раны. Деревня попала в цель случайно.
- Прижигали. Калёным железом, реже порохом. Приём жестокий, частично действенный при поверхностном укусе и бесполезный при глубоком проколе.
- Присыпали шерстью. Клок шерсти с укусившей собаки сжигали и пеплом присыпали рану. Чистое подобие: чем ранено, тем и лечено. Это тот же ход, что с ножом в статье про порез, только применённый к живому орудию.
- Ставили нарывной пластырь. Шпанскую мушку клали рядом с укусом, чтобы «вытянуть яд» через нарыв. Приём стоит и в печатных лечебниках XIX века.
- Поили ясенцем. Настой ясенца белого числился главным противобешенным средством в старых русских лечебниках и разошёлся оттуда в деревню. Средство не действует, а сама трава при попадании сока на кожу на солнце даёт тяжёлые ожоги.
- Не давали рану закрывать — она должна была «гноиться и выходить».
Собаку убивали и сжигали, а не закапывали; тушу не бросали собакам и свиньям. Это правильная санитария, добытая наблюдением.
Обряд
Кроме промывки шёл собственно обряд, и он строился вокруг Егория. Егорий Храбрый в русской традиции — хозяин зверя: волки его псы, он их пасёт и им приказывает. Логика прямая: раз укусил пёс, значит, хозяин его недосмотрел, и к хозяину идут с требованием отозвать своё.
- Читают на утренней заре, на пороге или у ворот, лицом на восток.
- Читают девять зарь подряд, число здесь устойчиво: девять, а не три.
- Укушенного обводят замком: вокруг него трижды обносят раскрытый замок, потом запирают, а ключ бросают в текучую воду.
- Ему меняют одежду, а старую, в которой укусили, сжигают.
- Сорок дней держат запрет: не пить сырой воды, не мыться в реке, не смотреть в воду, не подходить к собакам, не есть собачины и мяса павшего скота, не спать одному.
- В части мест укушенного водили к воде и заставляли пить с ладони, глядя на отражение, — проверка: испугается воды, значит, началось.
Тут же и самое тяжёлое свидетельство этнографии, которое нет смысла прятать: когда водобоязнь всё-таки начиналась, безнадёжного больного связывали и запирали в бане или в холодной клети, а в ряде мест задавливали между двумя перинами. Это записано и в русских деревнях, и по всей Европе. Причина не в жестокости, а в том, что человек в поздней стадии бешенства мучается страшно, кусается и всё равно умрёт в течение нескольких суток. Цена традиции здесь названа прямо, потому что она была именно такой.
Текст
Текст под эту задачу — требование к хозяину зверя:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чисто поле, на широкую дорогу, на восток красного солнца.
>
Едет по той дороге Егорий Храбрый на белом коне, при нём копьё вострое, при нём плеть ремённая, а за ним бежит псов стая: серые, чёрные, рыжие, пёстрые, старые и молодые, зрячие и слепые.
>
Егорий Храбрый, хозяин зверю, пастух псовый! Не досмотрел ты своего пса: сорвался он с цепи, ушёл со двора, бежал прямиком, кусал молча, ухватил раба Божия имярек за белое тело, пустил в кровь бесову слюну.
>
Отзови ты пса своего, посади на цепь железную, замкни в клеть каменную. А что он взял — верни: сыми с раба Божия имярек беса и бешенство, одурь и ярость, страх воды и страх свету, дрожь и пену, скрежет и немоту.
>
Отсылаю бешенство в сухой бор, в чёрное болото, в гнилую колоду, за девять рек, за девять гор, где пёс не лает, петух не поёт, человек не ходит. Там ему быть, там ему стоять, назад не ворочаться.
>
Замыкаю замком, ключ мечу в быструю реку. Слово моё крепко, дело моё лепко. Аминь.
Читают над водой, потом этой водой обмывают рану и дают выпить три глотка.
Что действительно работает
Без обиняков. Бешенство при появлении первых признаков смертельно в ста случаях из ста. Ни заговор, ни ясенец, ни прижигание, ни подрезанный щенячий язык этого не меняли и не меняют.
Меняет одно — прививка, и она существует с 1885 года. В России первая пастеровская станция открылась в Одессе уже в 1886-м, второй в мире, и с этого момента у укушенного впервые появился шанс.
Порядок действий при укусе любой собаки, кошки, лисы, енотовидной собаки, ежа или летучей мыши — известной или бродячей — один:
- Мыть рану проточной водой с хозяйственным мылом не меньше пятнадцати минут.
- Обработать края антисептиком, наложить чистую повязку, рану не зашивать сразу.
- В тот же день — в травмпункт: курс антирабической вакцины начинают немедленно, при тяжёлых укусах добавляют иммуноглобулин. Заодно проверяют прививку от столбняка.
- За животным, если оно известно, наблюдают десять дней. Прививки при этом не откладывают.
Инкубационный срок бешенства — от недели до года, и «прошло два месяца, значит, обошлось» не значит ничего. Обряд девяти зарь можно читать хоть все девять — но начинать надо с мыла, воды и дороги в травмпункт, и в этой теме традиция сама себе судья.