Ожог — единственная травма, у которой в народном счёте есть не причина, а собеседник. Порез наносит железо, и с железом разговаривают как с вещью. Огонь — хозяин, живущий в печи, у него свой нрав, свои обиды и своё право взять. Поэтому заговор на ожог устроен не как изгнание и не как починка, а как переговоры: огню возвращают его собственное и просят отступиться.
Ожог и опар
Разделение сухого и мокрого держится в записях твёрдо, и лечили эти беды не совсем одинаково.
Ожог (ожёг, спалина, опалина) — от пламени, уголья, раскалённого железа, головни, солнца. Сухой огонь.
Опар (обвар, ошпар) — от кипятка, пара из-под крышки, щёлока, кипящего вара и смолы. Мокрый огонь.
Разница практическая: при опаре одежда прикипает к телу, и её нельзя отдирать; при сухом ожоге к коже пристаёт зола и уголь, и их не выковыривают. Слово при этом читали одно и то же — обращались не к кипятку, а к огню, который его нагрел.
Ещё одно слово стоит развести отдельно: огневица к ожогу отношения не имеет, это горячка, жар, лихорадочное состояние, и лечится оно по другой части — там, где Сисиниева легенда и трясавицы. Совпадение корня сбивает с толку тех, кто читает записи наспех.
Огонь-батюшка
Печной огонь в русском доме имеет статус, близкий к домовому. Его называют батюшкой и царём-огнём, в него не плюют, при нём не бранятся и не говорят срамного, его не тушат ногой и не заливают чем попало, ему кланяются, разжигая, и «кормят» — бросают первый блин, крошки, каплю масла.
Из этого напрямую следует счёт причин ожога:
- Огонь обиделся. Плюнули в печь, выругались при огне, затоптали уголёк, бросили в печь нечистое, погасили, не сказав слова.
- Поиграли с огнём. Ребячья причина. Отсюда общерусская примета: играл с огнём — обмочишься ночью. Примета эта не про мочу, а про то, что огонь берёт своё через тело.
- Взяли чужой огонь. Занесли уголья из дома, где был покойник или ссора; в ряде мест огонь не одалживали вовсе.
- Вышло по сроку. Ожог в большой праздник, при работе, которой в этот день не положено, считали заслуженным.
- Просто зазевался. Эта причина в записях тоже есть и стоит первой у большинства знахарей, никакой мистики к печному ухвату не приделывали.
Вредоносный оборот того же представления записан: чтобы у человека «горело», брали уголь с его печи или головню из его костра и держали в жару. Как всякая техника подобия, она обратима и в лечение — уголь из-под больного места кладут в холодную воду.
Обряд гашения
Ход обряда один: жар сгоняют с тела и отдают воде или земле.
- Больное место сначала долго держат в холодной воде — это делали и без всякого знахаря, и это единственная часть старого набора, которая полностью верна.
- Знахарь становится так, чтобы не заслонять больному свет, и водит над ожогом левой ладонью против солнца, кругами, сверху вниз и наружу, сгоняя жар к краю.
- На каждом круге он дует на место — коротко, трижды, — и стряхивает с пальцев в сторону, к порогу или в приготовленную посуду с водой.
- Вместо ладони часто берут гусиное или лебяжье перо: им обмахивают ожог теми же движениями. Птичье перо здесь не украшение, а выбор материала — оно от существа, живущего на воде.
- Читают текст, обычно трижды, а при сильной боли — пока боль не отпустит.
- Воду, в которую «стряхнули» жар, выливают на текучую воду, в подпечье или под холодный камень с северной стороны дома. В огонь её не льют.
- Перо после работы не возвращают в перину: его сжигают в чужом костре или бросают на воду.
Отдельный ход — вернуть огню его. Обожжённую руку подносят к устью печи на такое расстояние, чтобы чувствовалось тепло, но не жгло, и трижды просят огонь взять своё обратно. Приём выглядит поперёк здравого смысла, но он ровно в логике подобия и записан в разных местах.
Что клали
Из старого набора: сметана, кислое молоко, льняное масло с яичным белком, воск, топлёный жир, тёртая сырая картошка, капустный лист, свежая моча. Первые пять — жиры, и с ними надо разобраться прямо.
Жир, масло и сметана на свежий ожог класть нельзя. Они запирают тепло в коже, и ожог доваривается уже под ними — глубина растёт после того, как боль вроде бы утихла. Деревня судила по мгновенному облегчению и ошибалась. Из всего списка годятся холодная вода, чистая сухая ткань и покой.
Что делать не надо ни в каком случае: вскрывать пузыри, отдирать прилипшую ткань, присыпать землёй, мукой, содой или золой, мазать спиртом, прикладывать лёд прямо на кожу.
Текст
Текст под эту задачу — обращение к огню, а не к болезни:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чисто поле, к синему морю, к студёной воде.
>
Батюшка ты огонь, царь-огонь, всем огням старший брат. Ты в печи горишь, ты в кузне куёшь, ты в грозе летишь, ты в свече стоишь. Не жёг бы ты белого тела, не палил бы белой кожи, не сушил бы алой крови.
>
Идёт по морю тридевять волн, несут они студёную воду, гасят они лютый жар. Как вода огня не боится, как огонь в воде умирает, так и на рабе Божием имярек огню не гореть, жару не быть, боли не стоять, пузырю не всходить, красноте не расходиться.
>
Возьми, огонь, своё, отдай, огонь, чужое: угли — в печь, головню — в загнетку, жар — в сыру землю, а телу — покой и прохладу.
>
Дую я на огонь трижды, гоню его с белого тела на белый камень, с белого камня в синее море, а из синего моря нет ему возврату.
>
Слово моё крепко, дело моё лепко. Аминь.
Читают вполголоса, дуя после каждого раза.
Особый случай: огонь от грозы
Тут у традиции своя, отдельная норма, и знать её стоит хотя бы ради того, чтобы понимать, откуда взялись странные советы.
Пожар, зажжённый молнией, водой не гасили. Считалось, что грозовой огонь — небесный, вода его только разносит, и заливать надо молоком, сывороткой, квасом или пахтой, а в пламя бросать пасхальное яйцо и обносить дом иконой. Поверье это широко записано и полностью ложно: горящий дом тушат водой, чем бы он ни был подожжён.
Второй кусок того же круга — обычай закапывать в землю человека, поражённого молнией, «чтобы земля вытянула огонь». Он убивал вернее самой молнии: пострадавшему нужен воздух и, при остановке сердца, непрямой массаж, а не яма. Это тот случай, где традицию надо знать, чтобы не повторять.
Отклик и предел
Хороший ход: боль стихает в первые полчаса, краснота бледнеет под пальцем и возвращается, пузыри не растут, к третьему дню кожа начинает шелушиться.
Везти к врачу без разговоров, если:
- ожог больше ладони пострадавшего;
- он на лице, шее, кистях, стопах, в паху или круговой на конечности;
- обожжён ребёнок или старик;
- кожа белая, восковая, бурая или чёрная и не болит — отсутствие боли значит, что сожжены нервы, это глубокий ожог;
- ожог химический или электрический;
- есть копоть в носу, осипший голос, кашель, опалённые волосы в носу — это ожог дыхательных путей, и он убивает отёком через несколько часов;
- поднялся жар, пошёл гной, поплыла краснота за границу ожога.
Заговор на ожог хорош тем, что заставляет сидеть на месте и держать руку в холодной воде столько, сколько нужно, — а именно это в первые двадцать минут решает, каким ожог станет к утру. Работать он должен рядом с холодной водой и рядом с врачом, а не вместо них.