Кровь унимают в первую минуту, а рану лечат неделями — и это две разные работы с разными текстами. Разбор формул на руду вынесен отдельно; здесь речь о том, что делают после того, как кровь стала. Центр этой темы неожиданный: русская традиция лечила не столько саму рану, сколько то, чем она нанесена.

Порез, рана, ссадина

Словарь тут разбит по орудию и по глубине, а не по месту.

Отдельная категория — укол. Колотую рану от вил, гвоздя, шила боялись сильнее рубленой, хотя крови из неё меньше. Причина в наблюдении, которое деревня сделала задолго до бактериологии: «дырка мала, а хворь велика» — колотые раны чаще давали смертельный исход. Правило это верное; в такой ране развивается столбняк, и о нём ниже.

Лечат то, чем ранено

Главная особенность русского обращения с порезом: орудие и рана связаны и после удара. Пока с ножом всё в порядке — рана идёт на заживление; испортится нож — испортится рана.

Порядок обращения с орудием:

  1. Нож, косу, серп или топор, которым нанесена рана, поднимают и не оставляют лежать там, где упало.
  2. Лезвие обтирают насухо, потом смазывают несолёным салом, топлёным маслом или чистым дёгтем.
  3. Заворачивают в белую тряпицу — ту же ткань, что идёт на повязку, из одного куска.
  4. Кладут или вешают в сухом холодном месте: под матицу, в сени, за божницу, в сундук. Лезвием вверх или на восток — вниз лезвием не кладут.
  5. Не дают ржаветь и не пускают в дело до полного заживления раны.

Обратная сторона этого правила — готовая вредоносная техника, и записи её не скрывают. Чтобы рана врага гноилась и не закрывалась, орудие втыкают в сырую землю, в навоз, в гнилой пень, держат в стоячей воде или дают ему заржаветь, приговаривая на порчу. Логика зеркальная, приём тот же, знак другой.

Второй ход того же порядка: рану «показывают» орудию. Чистое холодное лезвие трижды прикладывают плашмя рядом с раной, не касаясь её, и говорят железу отступиться от того, что оно сделало.

Кровь и ветошь

Тема ран — единственная, где кровь выходит наружу в количестве, и это накладывает запреты, которых нет у других хворей.

Отчего рана не идёт на заживление

По народному счёту причин четыре.

Надуло. Ветер, сквозняк, чужой взгляд, брошенное слово. Рана «притчена» — на неё села притка, и лечат её тогда как урок, а не как порез.

Нечистое место. Порезался на меже, у бани, у мельницы, на старой дороге — часть беды пришла с места.

Праздник. Порез, полученный за работой в большой праздник или в воскресенье, считали заслуженным, и лечение начинали с покаяния и с обещания не работать в этот день год.

Худая рука. Рану перевязал человек с тяжёлой рукой, или её видел тот, кто «глазит».

Порядок работы

  1. Обмыть. Свежей водой, лучше набранной до восхода; края — по направлению от раны наружу, а не внутрь.
  2. Свести края. Глубокий порез стягивают полосками холста поперёк, как ремешками, чтобы края сошлись.
  3. Положить. Из старого набора действительно работали: тысячелистник — недаром зовётся кровавником, порезной травой и серпорезом, — размятый лист подорожника, сосновая или еловая живица, топлёное масло по краю. Дёготь клали вокруг раны, а не в неё.
  4. Перевязать чистым холстом, повязку менять на утренней заре.
  5. Читать три зари подряд, лучше на восходе, лицом к солнцу, держа руку над повязкой.
  6. Убрать старую повязку по правилу для окровавленной ветоши.

Запреты на срок лечения: не мыться в бане до третьего дня, не есть солёного и рыбы, не давать место солнцу и пыли, не браться раненой рукой за железо.

Текст

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чисто поле, на восточную сторону, к синему морю.

>

На синем море остров, на острове камень бел-горюч, у камня стоит кузнец-мастер, при нём горн горит, при нём вода студёная.

>

Гой ты, железо, булат-железо, сталь свейская, руда земляная! Не своей волей ты резало, не своей волей секло. Была ты в земле рудой, была в огне огнём, была в воде водой — отступись от белого тела раба Божия имярек, откажись от сечи своей.

>

Сходитесь, края, как берега сходятся; срастайся, мясо, как трава на покосе встаёт; крепись, кожа, как кора на дереве крепится; чисто будь, место, как небо после дождя чисто.

>

А боли и ломоте, жару и гною, огню и опухоли — не бывать тут. Пошли вон с этого тела на сухое дерево, на гнилую колоду, во мхи, в болота, где солнце не греет, где человек не ходит.

>

Затворяю рану белым камнем, замыкаю замком, ключ мечу в морскую глубь. Слово моё крепко, дело моё лепко. Аминь.

Между чтениями дуют на повязку крест-накрест и сплёвывают через левое плечо.

Дурные знаки

Тут традиция и медицина сходятся почти дословно — деревня умела читать эти знаки и звала их своими словами.

Антонов огонь. Так называли и рожистое воспаление, и гангрену. Признаки: краснота с чёткой ползущей границей, багровые и чёрные пятна, пузыри, зловоние, потемнение кожи вокруг раны, хруст под пальцами. Это хирургия и счёт на часы, и никакой заговор тут не работает — в записях о таком прямо сказано, что «огонь заговором не берут».

Столбняк. Судорога жевательных мышц, невозможность открыть рот, стянутая гримаса, спазмы от звука и света, выгибание тела. Заходит из колотых и грязных ран, из ран с землёй и навозом. Это смертельно почти всегда, и единственное, что тут работает, — прививка, сделанная заранее, и противостолбнячная сыворотка, введённая сразу после ранения. Всякая глубокая или загрязнённая рана — повод ехать за ней в тот же день.

Простое нагноение. Пульсирующая боль, отёк, жар, гной из-под корки. Печёный лук и капустный лист, которыми деревня вытягивала гной, действительно размягчают и вскрывают мелкий гнойник, но при разлитом воспалении их время упущено.

Отклик

Заживает хорошо, когда края розовеют и сходятся, корка сухая и тёмная, рана начинает чесаться — этот признак в деревне считали верным, и он верен. Плохо, когда боль растёт после третьего дня, вокруг ползёт краснота, поднимается жар, из-под повязки идёт запах. Тогда повязку снимают, обряд заканчивают и едут к хирургу — слово в этой теме держит человека в порядке и в терпении, а рану чистит нож.