Умение унимать кровь — самый распространённый знахарский навык в русской деревне и единственный, который держали не только бабки. Его знали солдаты, пастухи, коновалы, мясники, кузнецы: те, кто чаще других видел рану и кому некогда было бежать за знающим. Тексты на кровь поэтому особенные — короткие, заученные до автоматизма, устроенные так, чтобы их можно было сказать одним выдохом, зажимая рану ладонью.
Руда
Руда — старое общерусское слово, означающее кровь, причём кровь именно вытекающую, видимую, отделившуюся от тела. Отсюда «рудомёт» — тот, кто пускает кровь, «руда пошла», «руду уняли». Живая кровь внутри тела рудой обычно не зовётся: пока она в человеке, она кровь, вышла наружу — стала рудой.
Разница важна для понимания заговоров. Руду не «останавливают» и не «лечат» — её унимают, как унимают буйного: она в этот момент уже не часть человека, а нечто отдельное, вышедшее из подчинения и ведущее себя своевольно. Отсюда обращение к ней на «ты» и требовательная интонация, которой нет в текстах о болезни-сущности вроде трясавиц.
Второе следствие: у крови нет отсылки. Её не гонят в болото и не сажают на сухое дерево, как ломоту или прострел, потому что кровь — своя, её не выгоняют, а водворяют на место. Все формулы на руду — формулы запирания, а не изгнания.
Три хода, на которых стоят все формулы
Тексты на кровь при всём разнообразии сводятся к трём образам подобия. Знать их полезно, потому что по этому же принципу можно собрать формулу под свою нужду.
Шитьё. На камне сидит красная девица, шьёт шёлком, нитка оборвалась — кровь унялась. Кровь здесь уподоблена нити: конец нити и конец струи — одно.
Стоячая вода. Река течёт и вдруг встаёт, море не выходит из берегов, вода в камне не движется. Кровь уподоблена течению, которому положен предел.
Мёртвое тело. Самый жёсткий из трёх: у мёртвого кровь не идёт, из камня кровь не течёт, из сухого дерева сок не каплет. Приравнивание к неживому, применяют, когда первые два не берут.
Четвёртый, вспомогательный, — запирание на замок: замок в рану, ключ в воду. Он не самостоятелен, а идёт закрепкой к любому из трёх.
Кто умел и на каких условиях
По деревенскому счёту способность унимать кровь получают не только выучкой. Считалось, что она даётся тому, кто родился в рубашке, кто последний ребёнок в роду, кто никогда не видел своего отца. Эти приметы записаны в разных местах и между собой не согласуются — общего правила тут нет, есть общее убеждение, что дар отдельный от прочего знахарства.
Условие, которое держится почти везде: за остановку крови не берут платы. Взял деньги — потерял умение. Это не благочестие, а логика ремесла: кровь унимают в чужой беде и на бегу, торговаться некогда, и запрет закрывает саму возможность торга.
Второе условие: текст на кровь не показывают и не диктуют, а передают с голоса один раз, чаще перед смертью либо младшему по возрасту. Проговаривать его вслух без нужды считалось порчей собственного слова.
Порядок работы
Здесь сначала руки, потом рот. Никакая запись не ставит слово впереди зажатия.
- Прижать. Ладонью через чистый холст, прямо на рану, и держать не отпуская. Не заглядывать каждые несколько секунд — прижатие работает только непрерывно.
- Поднять. Раненую руку или ногу поднять выше сердца.
- Говорить. Текст произносят на выдохе, глядя на рану, вполголоса, три раза подряд. Между разами — вдох, не разжимая руки.
- Дунуть и сплюнуть. После каждого прочтения дуют на рану и сплёвывают через левое плечо.
- Наложить. Из старого набора: чистый холст, паутина, разрезанный вдоль лист подорожника, сухая мякоть гриба-дождевика, соскоб с берёзовой губки. Всё это — впитывающее и слегка вяжущее; действие у них есть, хотя и небольшое.
- Перевязать туго, поверх повязки положить холод.
- Дочитать над повязкой ещё раз, закрепив.
Про сажу и землю — прямо. Печную сажу, золу и присыпку землёй в записях встретишь часто. Кровь они действительно останавливают, но заносят в рану то, от чего человек через неделю умирает от столбняка или заражения. Традиция цену этого не знала; ты знаешь. В рану не идёт ничего, кроме чистой ткани.
Для носового кровотечения набор другой: холод на переносицу и на затылок, голову не запрокидывать, крыло носа прижать к перегородке пальцем на десять минут по часам, красную шерстяную нитку — на мизинец руки со стороны кровящей ноздри, ключ на нитке — на шею под рубаху. Последние два приёма чисто обрядовые, но они дают человеку сидеть смирно, а это в носовом кровотечении половина дела.
Текст
Формула держит все обязательные части заговора: выход, дорогу, камень, называние силы, уподобление, водворение и закрепку.
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, к синему морю.
>
На синем море остров Буян, на острове Буяне камень Алатырь, на камне Алатыре сидит красная девица, швея-мастерица, держит иглу булатную, нитку шёлковую, зашивает рану кровавую.
>
Шёлк оборвался — и руда унялась. Игла остоялась — и кровь заперлась.
>
Как в том камне Алатыре руды нет и не бывало, как из сухого дерева сок не каплет, как у мёртвого кровь не идёт, — так у раба Божия имярек руде не идти, не бежать, не капать, не течь ни днём, ни ночью, ни на утренней заре, ни на вечерней.
>
Стань, руда, на своём месте, войди в жилы, в жилах закрепись, в теле сохранись, ходи по человеку, а из человека не выходи.
>
Замыкаю рану замком, а ключ бросаю под камень Алатырь, в морскую глубину. Кто камень поднимет, тот руду отопрёт, а камня того не поднять никому.
>
Слово моё крепко, дело моё лепко. Аминь, аминь, аминь.
Для скорости в деревне держали и короткую форму — две строки про оборванный шёлк и запертую руду, — а полный текст читали уже над перевязкой, когда острота прошла.
Заочно
Кровь унимали и не видя человека. Способ записан устойчиво: посыльный называет знахарю имя раненого и место раны; знахарь читает текст на воду, на нож или на свой нательный крест, потом воду отдаёт отвезти либо просто выливает под правый косяк. В части записей вместо воды берут пучок соломы с того двора или клок волос раненого.
К заочной работе относились как к последнему средству и оговаривали, что она слабее очной ровно потому, что нельзя прижать рану рукой.
Отклик и предел
Признаки, что взялось: струя переходит в редкие толчки, потом в сочение; кровь темнеет; края раны бледнеют и стягиваются; у раненого перестают дрожать руки и возвращается голос.
Предел называется как факт, без смягчения. Слово не работает и работать не может, когда:
- кровь бьёт толчками в такт сердцу и она ярко-алая — это артерия, нужен жгут выше раны, время наложения записать прямо на коже, и немедленно в больницу;
- рана в шее, в паху, в животе, в груди;
- кровь идёт горлом, рвотой цвета кофейной гущи, чёрным стулом;
- маточное кровотечение вне срока или после родов;
- кровь не унимается больше десяти минут непрерывного прижатия;
- раненый бледнеет, зевает, покрывается липким потом, у него мутится сознание.
Это уже не про руду, а про счёт минут. Заговор на кровь остаётся при тебе и в дороге — читать его, пока едешь в больницу, никто не мешает, — но он идёт поверх жгута, а не вместо него.