Короста — не зуд и не сыпь, а корка: сухая или мокнущая шелуха, которой затягивает кожу, чаще на голове, за ушами, на локтях и на голенях. Название взято по прямому подобию с древесной корой, и вся практика вышла отсюда: коросту не выманивают и не пересчитывают, её отсылают на дерево и на камень — туда, где кора и накипь на своём месте.
Кора, короста, корка
Слово стоит в одном ряду с кора, корка, скорлупа, корец — всё это про твёрдую оболочку поверх мягкого. В говорах ходят формы короста, коростина, коростовина, коростель (в значении струпа, а не птицы), а человека со струпьями зовут коростовым, коростявым.
Из имени вытекают два следствия для обряда:
- С коростой обращаются как с корой — то есть её не убивают, а сводят: снимают, сдирают с тела так, как кора сходит с дерева весной или с обгорелой лесины. Заговоры этого гнезда почти все построены на сравнении с корой.
- Короста мыслится наростом, а не гостем. Она не садится, как чирей, о чём есть отдельная статья рубрики, и не входит, как волос. Она нарастает — а значит, лечение направлено на то, чтобы прекратить рост и обрушить нарощенное.
Что называли коростой
Слово это широкое, и в записях под ним лежит не одна болезнь. Разводить их надо по описанию:
- Короста на голове у детей — жёлтые корки, склеивающие волосы, лысеющие пятна, дурной запах. За этим стоит парша, грибковое поражение, которое само не проходит и оставляет рубцовые проплешины навсегда.
- Мокнущая короста на сгибах и за ушами — краснота, мокнутие, потом жёлтая корка. Это экзема и вторично нагноившиеся расчёсы.
- Короста как исход чесотки — расчёсы, покрывшиеся коркой. Тут два народных названия наслаиваются: где есть ночной зуд и ходы между пальцами, это уже чесотка, и лечить её надо по своей статье.
Разница практическая: первое лечится противогрибковым, второе — уходом и мазью, третье — истреблением клеща, и ни одно из трёх не лечится так, как другое. Одна и та же корка ничего о причине не говорит, и это тот случай, где народное название сбивает с толку.
Отчего, по народному счёту
Причины называют без демонологии, и они на удивление близки к делу:
- Нечистота: не мылись, не меняли рубах, спали в кожухе, не чесали головы.
- Чужая баня, чужой гребень, чужая шапка, чужая подушка. Про гребень запрет особенно строг — и он верен: парша ходит именно так.
- Сухота и худой корм: в голодные годы короста расходилась по деревням, и это отмечали прямо.
- Дурная вода: мылись в стоячей, пили из болотины.
- Напуск через баню — реже, но встречается: коросту «оставляют» в бане на лавке для того, кто придёт следом.
Баня как рабочее место
Короста, в отличие от рожи, лечится мокрым и щёлочным. Работают в бане, на исходе дня, после третьего пара, когда камень уже не пышет, а держит ровное тепло.
- Больного парят и распаривают корки, но веником по коросте не бьют — веник кладут плашмя и держат.
- Обмывают щёлоком: горячей водой, настоянной на просеянной берёзовой золе. Щёлок готовят отдельно и процеживают через холст.
- Размякшие корки снимают не ногтем, а холстиной или деревянной лопаточкой, движением сверху вниз, от темени к затылку, от локтя к кисти — всегда прочь от сердца.
- Обмывают начисто и обтирают насухо. Тряпку, которой снимали, не полощут и не стирают: её сжигают в каменке.
- После обмывания мажут — чем, сказано ниже.
Отдельный обряд, устойчивый в северных записях, — обмывание с камней. Берут воду, которой обдавали три (или девять) банных камней, и льют её больному на голову через порог бани, за спину, не глядя. Логика: накипь и нагар — дело камня, ему и принимать нарост обратно.
Отсылка на кору
Второй обряд делают уже вне бани, на другой день, на утренней заре.
- Идут к сухостойной сосне или обгорелой лесине, у которой кора отстаёт и висит пластами.
- Отдирают кусок коры и трут им больное место — сухо, не до крови, трижды по девять раз.
- Кору кладут обратно на ствол и прижимают камнем или заколачивают клином.
- Уходят не оглядываясь, руки моют в первой попавшейся текучей воде.
Вместо коры в ряде мест берут накипь с банного камня или ту самую корку, которая сошла в бане, и суют её в щель ветхого дерева. Правило общее: сошедшее не бросают на землю — его отдают в дерево, в камень или в огонь каменки.
Текст
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из бани дверьми, со двора воротами, в тёмный бор, к сухому дереву.
Стоит в бору сосна сухая, обгорелая, кора на ней не держится, пластами валится, лоскутьями сходит.
Короста коростовая, коростина сухая и мокрая, головная и заушная, ручная и ножная, накипная и наростная — не быть тебе на белом теле раба Божия (имя), не расти, не мокнуть, не сохнуть, не свербеть, не гнить.
Как с той сосны кора сошла и назад не приросла, как с банного камня накипь щёлоком смыло и в землю унесло — так и с раба Божия (имя) коросте сойти, отпасть и не воротиться.
Не я тебя снимаю — снимает тебя щёлок горячий, вода банная, камень серый, кора сосновая.
Ступай на сухое дерево, на серый камень, на гнилую колоду, где кора живёт, где твоё место.
Слово моё крепко, вода унесла, камень принял, замок замкнут. Аминь.
Чем мажут
Составы записаны везде и почти одинаковы: берёзовый дёготь чистый или в смеси с топлёным салом, сера с несолёным маслом, зелёный купорос в воде, отвар корня чемерицы, отвар табака, конопляное масло с золой, вываренная сосновая смола.
Тут нужна прямота: чемерица и табачный отвар ядовиты. Всасываясь через расчёсанную кожу, чемерица валит сердечный ритм, и смертельные случаи от неё известны; на детях её не применяют вовсе. Купорос жжёт. Дёготь безопаснее прочего и действительно помогает при мокнущих и шелушащихся поражениях, но на большой поверхности у детей его тоже не льют без меры.
Отклик и осечка
Взялось: корка после бани отходит целиком, а не крошится; под ней розовая кожа без мокнутия и без крови; за трое суток новая корка не нарастает; зуд, если был, стихает.
Осечка: под коркой мокнет и сочится жёлтым, вокруг идёт краснота с болью, появляется жар, на голове расширяется лысина, волосы обламываются у самой кожи. Последнее — верный признак парши, и её словом не берут.
Прямо о существе дела. Короста — не болезнь, а вид. Под ней прячутся парша, экзема, стрептодермия, следствия чесотки, а изредка и опухолевое поражение кожи. Дёготь, щёлок и мытьё честно помогали части этих состояний; парша без противогрибкового не уходит и оставляет человека плешивым на всю жизнь. Традиция сводила коросту словом, баней и мазью — и делать это стоит рядом с врачом, а не вместо него. Соседние темы разобраны в статьях о чесотке и о вереде.