Чирей и веред — два имени одного и того же: горячего конусного вздутия с гнойной головкой, которое зреет несколько дней и тянет ломотой всё вокруг. Приём, которым его берут, в русской традиции ни с чем не спутаешь — это счёт назад, на убыль: знахарь считает нарывы от девяти к одному и заканчивает тем, что их нет ни одного.
Два слова
Веред — слово старое, общеславянское, одного корня с вред: в древнерусском оно значило рану, болячку, повреждение вообще, а потом сузилось до нарыва. Оно книжнее, тяжелее, и в заговорах чаще стоит именно оно — «веред-вередище», «вереды и веретёныши». Множественное число тут не случайно: вереды приходят гнездом.
Чирей — слово живое, бытовое, разговорное. В записях оно преобладает в прямой речи, а в самих формулах уступает место вереду. Разницы по существу между ними нет; там, где она в записи всё-таки проговаривается, она такая: чирей один и с головкой, веред глубже, шире и может сидеть кучей.
Логика: он не входит, он садится
Это ключ ко всей практике. Волос, о котором есть отдельная статья рубрики, по народному счёту входит в тело извне и живёт внутри — потому его выманивают. Ногтоеда ест — потому её заедают. Чирей и веред садятся: приходят и занимают место, как садится птица или как садится гость.
Из «сел» следует всё остальное. Севшего не выманивают и не грызут — его сгоняют и пересчитывают. Раз он занял место, у него есть счёт: сколько сидит. И если счёт убавлять вслух, убавится и сидящее. Отсюда обратный счёт, отсюда же обвод пальцем — очерчивание места, которое занято, чтобы оно сжалось.
Отчего садятся
Народный счёт причин:
- Сел на холодное, на камень, на сырую землю, на порог — этот пункт первый почти везде, и чирьи на ягодицах и бёдрах объясняют только им.
- Надуло в пот: разгорячился и стал на ветер, лёг спать на сквозняке в мокрой рубахе.
- Испачкался в нечистом, работал в навозе, чесал грязными руками.
- Попал на дурное место: сел там, где выливали помои, где резали скотину, где лежал покойник.
- Сглаз и похвальба: похвалили гладкое тело, чистую кожу, силу. Тогда чирей считается напущенным, и его сгоняют с умыванием, а не одним счётом.
Есть и обратное поверье, устойчивое и любопытное: чирьи «выходят» тогда, когда тело чистится изнутри, и человека, у которого вереды пошли гнездом, считают выздоравливающим от чего-то худшего. Сгонять такие вереды до срока в ряде записей прямо не советуют.
Счёт на убыль
Работают на убывающей луне, вечером, на закате, три вечера подряд. Больше ничего не требуется — ни воды, ни огня, ни ткани.
- Знахарь становится так, чтобы его тень падала на больного, а не наоборот.
- Безымянным пальцем правой руки он обводит нарыв по кругу против солнца — палец не касается головки, обходит по здоровой коже. Безымянный выбран потому, что он «немой», им не указывают и им не крестятся; в ряде записей вместо него берут мизинец левой руки, но безымянный преобладает.
- С каждым кругом он произносит счёт на убыль: девять вередов, восемь, семь и так до одного, а после одного — «ни одного».
- Круг замыкают, палец отнимают резко и стряхивают в сторону от больного, будто сбрасывают с ногтя.
- Второй вечер начинают с меньшего числа, третий — с трёх. Счёт всегда должен закончиться на пустоте.
Три правила, нарушать которые нельзя: не сбиться в счёте (сбился — начинай с девяти заново), не назвать число дважды, не произнести счёт вверх. Обратный счёт вслух при постороннем, который может подхватить его в обратную сторону, тоже под запретом — потому и работают без свидетелей.
Рядом со счётом идут два дополнения. Первое — сучок: сухим сучком обводят нарыв девять раз и загоняют сучок обратно в дерево. Второе — кукиш: больной сам показывает чирью фигу трижды, приговаривая, что ему тут не сидеть. Приём выглядит шуточным, но у него та же логика, что и в лечении ячменя, о котором есть отдельная статья: севшее прогоняют оскорблением, показывая, что его тут не признают за гостя.
Текст
Текст под эту задачу:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, на восточную сторону, к синему морю.
На синем море камень Алатырь, на том камне сидит старец, в руках у него нож булатный и золотая чаша.
Сидело у раба Божия (имя) девять вередов — стало восемь; было восемь — стало семь; было семь — стало шесть; шесть — пять; пять — четыре; четыре — три; три — два; два — один; а был один — не стало ни одного.
Веред и вередище, чирей и чирьище, нарыв и болячка, головка и корень, сел ты не на своё место, сидишь ты не в свой час.
Как месяц на ущербе убывает, с полного рога на тонкий сходит и вовсе с неба сходит, так убывать тебе, вереду, на белом теле раба Божия (имя), день ото дня, ночь от ночи, до последнего часа.
Ступай в мхи, в болота, в гнилую колоду, на пустое место, где ни хлеба не сеют, ни скотины не пасут.
Слово моё крепко, счёт мой не сбит, замок закрыт, ключ утоплен. Аминь.
Обкладка руками
Слово тут работает вместе с тёплым и вытягивающим. Устойчиво записаны: печёная луковица, разрезанная и привязанная срезом; ржаной мякиш с солью, жёваный и тёплый; распаренное льняное семя в тряпице; дёготь на холсте; тёртое хозяйственное мыло с луком. Всё это делает одно — держит нарыв в тепле и во влаге, чтобы он поспел и вскрылся сам.
Прямые запреты записей: не давить, не колоть иглой, не срезать головку, не парить в бане чирей на лице. Из этих четырёх особенно важен последний.
Отклик и осечка
Взялось: к утру после первого вечера ломота вокруг нарыва отпускает, краснота стягивается к головке, головка белеет и заостряется, на вторые-третьи сутки нарыв вскрывается сам и после выхода стержня боль уходит разом.
Осечка: вздутие растёт вширь, а не в высоту; на нём появляются несколько головок сразу; вокруг деревенеет; поднимается жар, тянет узел в подмышке или в паху; на лице появляется отёк с распространением к глазу или к носу.
Прямо о существе дела. Чирей — это фурункул, а веред гнездом — карбункул; и то и другое стафилококковое воспаление. Обычный фурункул на теле действительно вскрывается сам за несколько суток, потому счёт на убыль выглядел безотказным. Но фурункул в носогубном треугольнике, карбункул, фурункулёз на фоне высокого сахара в крови — состояния, которые убивали и продолжают убивать; давление и прогревание тут разгоняют заражение по венам к мозгу. Традиция лечила чирей словом, счётом и вытягивающей обкладкой — и делала это рядом с врачом, а не вместо него. Про соседние по виду хвори читай в статьях о роже и о ногтоеде.