Ногтоеда — нарыв у ногтя, тот, что начинается с заусеницы и за двое суток превращает палец в горячую колотушку. Название прямое и хищное: болезнь тут не сидит и не входит, а ест — грызёт ноготь и мясо под ним. И раз она ест, то и лечат её встречным укусом: главный приём этого гнезда — заедание зубами.
Имя как описание способа питания
В говорах ходят формы ногтоеда, ногтоед, ногтеедица, ногтевица, местами просто «ногтя». Все они собраны из двух корней — ноготь и есть. Это отличает ногтоеду от соседних названий наружных нарывов:
- волос объясняет нарыв тем, кто в него вошёл, — живой волос из воды, об этом есть отдельная статья рубрики;
- чирей и веред объясняют его тем, что он сел — пришёл снаружи и занял место;
- ногтоеда ничего не объясняет про происхождение и целиком описывает действие: она грызёт, и грызёт с края.
Отсюда следствие для практики. Заговор от волоса — это выманивание, заговор от чирья — счёт на убыль, а заговор от ногтоеды — встречная угроза съесть её саму. Тексты этого гнезда самые злые в наружном разделе.
Отчего, по народному счёту
Причины называют мелкие и бытовые, без больших сущностей:
- Оторвал заусеницу зубами, обкусал ноготь до мяса.
- Загнал занозу под ноготь, ковырялся в дереве, драл лыко.
- Работал в навозе, в мочажине, в сырой шерсти; мыл в стоячей воде.
- Стриг ногти в неурочный день — по многим записям под запретом пятница и воскресенье, и особенно стрижка ногтей после захода солнца.
- Бросил остриженные ногти куда попало. Этот пункт серьёзнее прочих: срезки ногтей и волос считаются частью человека, и подобранные чужой рукой они дают ход и на порчу, и на ногтоеду. Собранное сжигают, суют в щель бревна или закапывают под порог.
Последняя причина — единственная, где ногтоеда попадает в разряд напущенного. Тогда обряд ведут не один раз, а трижды по зарям, и добавляют смывание.
Заедание: главный приём
Заедание — техника целого куста лечений, от грыжи у младенца до бельма; при ногтоеде она работает в чистом виде.
- Делают на утренней заре, натощак, до первого слова, сказанного в доме кому-либо другому.
- Знахарка берёт руку больного, подносит палец ко рту и трижды обхватывает губами и зубами кожу вокруг ногтя — не прокусывая, а прихватывая, обходя ноготь по кругу.
- После каждого обхода она сплёвывает через левое плечо и произносит формулу, шёпотом, на выдохе.
- Заедают три зари подряд. Между зарями палец держат обвязанным чистым холстом, повязку на ночь не снимают.
- Работать может только тот, у кого есть все зубы спереди или, по другим записям, наоборот — старуха, у которой их уже нет. Разнобой в источниках здесь полный; общее в них одно: заедающего выбирают по зубам, случайного человека не берут.
Запреты: заедающий в этот день не ест мясного, не берёт денег из рук в руки, не заедает беременной и не заедает самому себе.
Сухой сучок и обвод
Второй приём того же гнезда — перевод болезни на сухое. Берут сучок из сухого дерева, лучше из мёртвой ели или из старого забора, но обязательно такой, который вынимается из своего гнезда и вставляется обратно.
- Сучок вынимают, обводят им больной палец по кругу против солнца — девять раз.
- На каждом круге проговаривают строку заговора.
- Сучок вставляют обратно в гнездо и заколачивают наглухо, чтобы не вынулся.
- Место, где сидит сучок, больше не трогают и никому не показывают.
Логика прозрачна: болезнь садится в сухое мёртвое дерево и там усыхает вместе с ним. По той же причине в ряде записей вместо сучка берут кость, найденную в поле, или щепу от разбитого молнией дерева — и то и другое годится тем, что в нём нет живого сока.
Текст
Текст под эту задачу:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, к сухому дереву.
На том дереве нет ни коры, ни листа, ни сока, ни росту, ни соку, ни живой воды.
Ногтоеда-ногтоедица, кто тебя послал, к тому и ступай. Не ешь у раба Божия (имя) ни ногтя, ни корня ногтевого, ни мяса под ногтем, ни кожи вокруг, ни кости перстовой, ни жилы становой.
Я тебя сама заедаю, зубами закусываю, губами замыкаю, слюной запиваю.
Как сухому дереву не цвести, не расти, листом не шуметь — так тебе, ногтоеда, на белом теле не бывать, не гнить, не ныть, не дёргать, не стрелять.
Уйди в тот сучок, в ту щель, в ту гниль, где никто не ходит, где солнце не греет, где петух не поёт.
Слово моё крепко: зуб замок, слюна ключ, ключ в воду, вода в море.
Что делают руками
Слово тут шло не одно, и обкладка вокруг него разумная: распаренная печёная луковица, привязанная к пальцу срезом, тёплый мякиш ржаного хлеба с солью, топлёное сало с воском, распаренное льняное семя. Всё это делает одно и то же — держит палец в тепле и во влаге, чтобы нарыв поспел и вскрылся сам.
Отдельно оговаривается, чего не делают: не колют иглой, не режут ножом, не срывают ноготь, не парят руку в кипятке. Запрет на иглу устойчив по многим записям и, как ни странно, верен.
Отклик и осечка
Хороший ход: после первой зари дёргающая боль перестаёт будить ночью; после второй под кожей у ногтя проступает белая головка; после третьей нарыв вскрывается сам, гной выходит и палец сразу сдувается. Мутная капля, вышедшая на холст, — знак, что взялось.
Осечка выглядит так: краснота обходит палец кольцом и ползёт к ладони, палец не сгибается вовсе, ноготь отходит от ложа, к вечеру трясёт ознобом. Тут традиция сама себя останавливает — про такое говорят, что ногтоеда достала до кости, и заедание больше не помощь.
Прямо о существе дела. Ногтоеда — это околоногтевой и подногтевой панариций, гнойное воспаление. Поверхностный часто вскрывается сам, и потому обряд выглядел безотказным; глубокий уходит на сухожилие и на кость, и без вскрытия у хирурга заканчивается потерей пальца, а иногда и хуже. Традиция лечила ногтоеду словом, заеданием и распариванием — и лечила рядом с ножом врача, а не взамен него. Соседнее по смыслу поле разобрано в статьях о волосе и о вереде.