Утин — это боль в пояснице, та самая, от которой человек не может разогнуться и ходит боком, держась за поясницу рукой. В знахарском корпусе она стоит особняком: почти вся её практика построена не на травах и не на мази, а на одном действии с топором и на коротком диалоге двух человек. Формула лечения тут короче, чем сам обряд, и это редкий случай, когда обряд явно главнее слова.
Что значит слово
Корень тот же, что в глаголах тять, тинать, утинать — рубить, отсекать. Утин — это зарубка, надрубленное место, а утинок — обрубок, отсечённый кусок. Поясничную боль назвали так потому, что она ощущается как удар лезвием поперёк спины: человека будто перерубили, и верх с низом больше не слушаются друг друга.
Из этого названия выросло всё лечение. Если болезнь — рубленое место, её лечат рубкой: берут топор и рубят утин. Логика тут не переносная, а прямая. Знахарь не изображает рубку символически — он действительно бьёт топором, только бьёт не по телу, а по тому, что на тело положено.
С чем его путают
Утин смешивают с тремя соседними названиями, и путаница идёт ещё из записей XIX века.
- Прострел, стрел, стрела — резкая боль, которая «стрельнула». Причина по народному счёту другая: стрельнуло извне, от ветра или от вихря, а не «ссело» в самом человеке. Лечение стрела ближе к тому, что делают с напущенным.
- Надсада, надрыв, надорвался — боль от поднятой тяжести, часто с грыжей. Тут лечение уходит в другую технику — заедание, о котором есть отдельная статья рубрики.
- Золотуха и ломота — общее ломление костей, а не поперечный пояс боли. Утин всегда локален: он сидит в кресце и пояснице, и знахарь спрашивает больного, где именно, прежде чем начать.
Если больной показывает не поясницу, а бок или лопатку — по большинству записей это уже не утин, и рубить не станут.
Отчего он делается
Народный счёт причин у утина на удивление трезвый и почти без демонологии:
- Поднял неподъёмное, потянулся за неудобным грузом, нёс на одном плече.
- Спал на сыром, сидел на камне или на земле — «настудил», «насидел».
- Продуло в пояс — работал распояской, вспотел и встал на сквозняк.
- Переступил через оглоблю, через борону, через положенное поперёк дороги — от переступа через чужое. Эта причина уже относится к порче, и тогда рубку дополняют смыванием.
Разница существенная: если утин нажит, хватает одного обряда; если напущен, знахарь добавляет к рубке умывание с уголька, отдавая воду через порог.
Обряд рубки
Порядок, устойчивый по большинству великорусских и северных записей:
- Больного кладут лицом вниз на порог — поперёк, так чтобы поясница пришлась ровно на порожний брус. Порог тут не деталь обстановки, а рабочее место: граница дома, где болезнь переходит наружу.
- На поясницу кладут берёзовый веник — иногда голик, иногда сноп, иногда просто пучок лучины. Веник берут старый, банный, тот, что уже был в деле.
- Знахарь встаёт над больным с топором и трижды бьёт по венику. Бьёт обухом или лезвием вскользь, так, чтобы прутья секло, а тела не касалось.
- На каждом ударе идёт диалог с больным.
- После третьего раза веник выносят из дома и сжигают или бросают в текучую воду. В воду — предпочтительнее: по записям, что унесено водой, не возвращается.
- Топор ставят к порогу лезвием наружу и оставляют так до утра.
Делают на утренней заре, натощак, три дня подряд или три зари через одну. Больного не подпоясывают до конца обряда — пояс снимают перед началом.
Диалог: почему он тут главный
Утинный обряд — один из немногих в русской традиции, где сила держится не на монологе знахаря, а на вопросе и ответе. Диалог строится так: знахарь спрашивает, что он рубит, больной отвечает, знахарь получает разрешение рубить крепче. Больной этим ответом сам называет свою болезнь и сам отдаёт приказ её сечь — то есть соглашается на разрыв с ней вслух.
Ответы разнятся по записям, но обязательных ходов три: назвать, что рубится именно утин; велеть рубить сильнее; сказать, чтобы впредь не было. Если больной молчит или отвечает невнятно, рубку начинают заново — это правило встречается часто и держится твёрдо.
Текст под эту задачу:
Встану я, раб Божий, не благословясь, выйду не дверьми, а через порог, положу хребет свой на дубовый брус.
Секу я утин, секу становой, секу поперечный, секу нажитой и наносной, секу с крестца, с поясницы, с обеих почек, с жил становых, с костей поясничных.
Как секу я веник берёзовый на пороге, так секу утин у раба Божия (имя): чтобы не сидел он в хребте, не ложился в кресцы, не тянул в ноги, не гнул к земле.
Не веник горит — утин горит, не прутья ломятся — утин ломится.
Поди, утин, с раба Божия на сухое дерево, на гнилую колоду, в мхи, в болота, где топор не рубит, где человек не ходит.
Слово моё крепко, как порог под пятой, как обух под рукой. Замкнул, ключ в воду.
Что делают вместо топора
Не всюду рубили. Записи дают три равноправных замены, и знахарь выбирает по обстановке:
- Колода и полено. Больного кладут не на порог, а на колоду для колки дров, и рубят полено у него на пояснице.
- Баня и веник без топора. Больного парят, ставя веник поперёк поясницы, и секут его самим веником, повторяя тот же диалог. Вариант самый мягкий, его чаще применяют старикам и детям.
Запреты общие: не рубить в воскресенье и в большой праздник, не рубить после заката, не давать топор в руки самому больному, не переступать через лежащего.
Признаки отклика и осечки
Отклик считают по трём приметам. Первая — больной после третьей рубки сам разгибается и встаёт с порога без опоры на руки. Вторая — боль в первую ночь усиливается и «ходит», а к утру спадает; это считают правильным ходом, а не ухудшением. Третья — веник, брошенный в воду, тонет или уходит быстро, не прибиваясь к берегу.
Осечкой считают, если веник вынесло обратно к своему берегу, если топор ночью упал от порога, если больной за обрядом засмеялся. При осечке обряд не повторяют в тот же день — переносят на следующую зарю и меняют веник.
За работу берут хлеб, соль, холст. Денег за утин по большинству записей не брали вовсе: считалось, что рубленое деньгами не платится.
Прямо о существе дела. За народным утином почти всегда стоит то, что медицина называет люмбаго и пояснично-крестцовой радикулопатией — острая боль от мышечного спазма или защемления корешка. Она в большинстве случаев отпускает сама за несколько дней, и потому обряд с топором выглядел безотказным. Традиция лечила утин словом, покоем на твёрдом, баней и рубкой — но лечила рядом с врачом, а не вместо него: при боли с онемением ноги, с потерей чувствительности или с нарушением мочеиспускания знахарь тут не работник, и это тот случай, когда тянуть нельзя.