Кила — единственная наружная хворь, у которой в народном счёте всегда есть автор. Шишка, нарост, опухоль под кожей появляется не «от натуги» и не «от простуды», а потому, что её кто-то посадил. Отсюда и техника: килу не лечат, килу снимают, а снять её может либо тот, кто сажал, либо человек посильнее.
Слово
В русском обиходе слово ходило в двух значениях, и оба живы в записях.
Медицинское. Кила — грыжа, а также любой узел, нарост, опухоль, нарыв; в этом значении слово синонимично «грыже», которая разбирается отдельно.
Магическое, и оно здесь главное. Кила — насаженная порча в виде нароста. Отсюда глаголы: килу посадить, насадить, пустить, наслать. Отсюда же прозвище колдуна — килыцик, киловник; в севернорусских и вятских говорах оно означало не всякого знающего, а именно того, кто умеет сажать килы.
Слово старое и не выдуманное собирателями XIX века: обвинения в «насаживании кил» встречаются ещё в судных делах допетровской поры, и это одно из немногих народных названий порчи, у которого есть письменная история длиной в столетия.
Чем кила отличается от соседних вещей
Разграничение практическое, потому что от него зависит, кого звать.
- Грыжа — своя, от натуги, от подъёма, от крика; болит при работе, вправляется, лежит на месте.
- Веред, чирей, нарыв — созревает и вскрывается сам, идёт с жаром и гноем.
- Кила — приходит внезапно, часто в тот же день или в ту же ночь после ссоры, свадьбы, отказа. Она ходячая: сегодня на шее, через неделю в паху, потом под мышкой. Именно перемещение считают главным признаком, и именно оно отличает килу от всего остального.
Второй признак — привязка к событию: больной или его семья уверенно называют, кто это сделал. Третий — кила не поддаётся обычным приёмам: прикладывают, парят, мажут, а не берёт.
Кто и за что сажает
Самый устойчивый сюжет по всем записям — свадьба. Колдуна не позвали на свадьбу либо позвали, но посадили не в тот угол, не поднесли первую чарку, не дали пирога. Он уходит и сажает килу молодым, дружке, свахе или всему поезду. Это не единичный рассказ, а общее место всей русской низовой прозы о колдунах, и оттуда же растёт обычай сажать знающего на почётное место и подносить ему первому.
Другие поводы: отказ в найме или в долге, спор о меже, ссора при дележе. Отдельно называют килу, посаженную «на дорогу» — не человеку, а месту: в порог, в косяк, в вбитый в стену гвоздь; берёт того, кто пройдёт.
Способы, которые приписывают килыцику: пустить по ветру вслед уходящему, свернув слово в горсть; дунуть или плюнуть в спину; подать питьё или кусок из своих рук; воткнуть иглу или щепку в след, в косяк, в матицу; подложить закрутку — узел из соломы или волос — под порог или в постель.
Загрызание килы
Главный приём снятия — загрызание, и он же самый узнаваемый в русской практике. Логика в самом слове: кила «сидит», её надо перекусить, как перекусывают нить.
Порядок:
- Работают на убывающей луне, на утренней или вечерней заре, натощак. Больной садится лицом к дверям, знахарь — сбоку, никогда не напротив.
- Нарост накрывают чистой холстиной или подолом рубахи. Голым зубом кожи не касаются — это правило держится по всем записям.
- Знахарь трижды обводит килу безымянным пальцем левой руки против солнца, стягивая круг к середине.
- Потом трижды прикусывает нарост через холст — коротким, несильным, «щиплющим» укусом, — и каждый раз сплёвывает в сторону, за левое плечо или в подставленную тряпицу.
- Между укусами читает текст. Всего проходят три захода, по три укуса, три дня подряд — девять на всё дело.
- Тряпицу, в которую сплёвывали, и холст уносят и сжигают на пустом месте либо закапывают под сухое дерево. Домой не возвращают.
Рядом идут вспомогательные приёмы:
Рубка. Рядом с килой, не касаясь тела, трижды рубят топором или чиркают ножом по воздуху крест-накрест, произнося, что рубят не тело, а килу. Топор потом втыкают в порог.
Замок. Волос больного или нитку с его рубахи запирают в замок, замок бросают в омут, ключ — в другую сторону. Приём общий с лихорадками.
Обратный ход. Килу отправляют не в пустое место, а назад — тому, кто послал. Это боевой вариант, и записи его не смягчают: считалось, что кила возвращается к килыцику вдвое и садится ему на то же место. Знахари, бравшиеся за такое, брали и плату вдвое, потому что ждали ответа.
Текст
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, к синему морю. На синем море бел-горюч камень Алатырь, на камне медный дуб, у дуба железные зубы.
>
Не я загрызаю — железные зубы загрызают, медный дуб перекусывает, бел камень перетирает.
>
Загрызаю я у раба Божия имярек килу насадную, килу наносную, килу нахожую, килу ходячую: килу шейную, килу плечевую, килу подмышечную, килу спинную, килу пуповую, килу паховую, килу становую, килу костяную, килу жильную, килу кровяную, килу гнойную, килу немую.
>
Загрызаю с белого тела, с красной крови, с жёлтой кости, с семидесяти семи жил, с семидесяти семи суставов — чтоб не сидела, не росла, не ходила, не болела, не гноилась, места себе не искала.
>
Кто тебя, кила, послал, к тому и поди. Кто тебя сажал, тому и сесть. Не мне тебя держать, не рабу Божию имярек тебя носить.
>
Ступай, кила, на пустой лес, на сухой пень, на гнилую колоду, за быструю воду, где ни хлеба, ни соли, ни людской молвы. Там тебе расти, там тебе гнить, там тебе пропасть.
>
Слово моё крепко, дело моё лепко. Зубы мои — железо, замок в море, ключ в камне. Аминь.
Отклик, осечка, цена
Отклик читают по трём признакам подряд: кила перестаёт ходить, становится мягче под пальцем, уменьшается. Мягкость раньше уменьшения — знак хороший. Если после первого захода нарост краснеет и «дёргает» ночь, записи считают это правильным ходом: кила рвётся наружу.
Осечка: нарост твердеет, кожа багровеет, идёт жар, боль растёт, набухают железы. Здесь традиция останавливается сама — неснятая с трёх заходов кила считалась «крепко посаженной», и дальше искали не более сильные слова, а более сильного человека либо самого килыцика, которого шли умилостивлять хлебом, вином и деньгами.
Цена названа прямо. Снявший килу берёт на себя ссору с тем, кто её сажал; отправивший обратно — ответный удар. Работа «вглухую», когда килу отсылают в пустое место, не называя виновного, стоила дешевле именно потому, что была безопаснее для мастера.
Что стоит за названием
Под «килой» в записях стоят вещи разные и вполне узнаваемые: ущемлённая грыжа, увеличенный лимфатический узел, липома, атерома, флегмона, фурункул, водянка яичка, а «ходячая» кила — чаще всего цепочка воспалённых узлов, вспыхивающих то в одном месте, то в другом. Внезапность появления после ссоры объясняется просто: заметили тогда, когда стали приглядываться.
Обряд делал одно полезное дело: давал имя и виновника, снимал с больного ужас перед необъяснимым и позволял семье действовать. Прикусывание через холст, обведение пальцем, отсылка на сухое дерево — всё безвредно. Опасно не это, а промедление: нарост, который твердеет, краснеет, даёт жар и растёт, — хирургия, и она не ждёт девяти дней. Традиция лечила килу словом и зубами; там, где под словом стоял воспалённый узел, слово нужно было рядом с ножом, а не вместо него.