Испуг у знахарки — не переживание и не воспоминание, а вещь, которая вошла в тело и там осталась. Её ищут, опознают по виду, выливают из человека и уносят прочь. Отсюда весь строй обряда: испуг можно увидеть в застывшем воске, измерить ниткой и отправить обратно к тому, кто его дал.
Слово и его двойники
Русские названия расходятся по географии, и путать их не стоит.
- Испуг, спуг, пуга — общерусское, самое широкое.
- Переполох, полох, всполох — южнорусское и украинское; там же держится глагол «выливать переполох».
- Притка, наглядка — сюда попадает и испуг, но чаще это уже общее имя внезапной хвори, «приткнувшейся» к человеку; про уроки и притки в рубрике есть отдельный разбор.
- Родимец с испугу — не синоним, а следствие: судорожный припадок, который приписали перепугу.
Различие между испугом и криксами держится на одном признаке: у испуга есть событие. Мать помнит день, час и причину — собака бросилась, гром ударил, пьяный закричал в сенях. Если события никто не помнит, знахарка ведёт дело как крикс или как сглаз, и обряд будет другой.
Что, по народному счёту, происходит с телом
Логика простая и сквозная для всей низовой медицины. В момент испуга у человека «ёкает», то есть срывается с места душа-жизнь, а на её место входит чужое. Оттого испуг и разделяют не по силе, а по источнику: испуг собачий, конский, петуший, людской, водяной, огненный, ночной, полуденный. Источник даёт болезни характер: от собачьего ребёнок вздрагивает и лает во сне, от водяного — боится мыться и синеет, от людского — заикается.
У детей испуг считали особенно липким, потому что младенец «не закреплён»: до крестин, до первого зуба, до первых шагов он держится в теле слабо. Отсюда запреты, которые в записях идут сплошным списком: не подносить младенца к чужой скотине, не показывать в окно, не будить резко, не хлопать над колыбелью, не бранить над спящим.
Отдельная и очень устойчивая линия — испуг, полученный до рождения. Если беременная испугалась пожара, покойника, зверя, увечного, — испуг ляжет на ребёнка. Эта причина в записях называется чаще прочих и объясняет, почему обряд нередко правят не над ребёнком, а над матерью.
Как испуг опознают
Знахарка не спрашивает: «чего испугался». Она смотрит.
- Выливание на воск. Чистый воск топят в ковше или черепке. Ребёнка сажают на колени матери, накрывают полотном, над головой держат миску с холодной водой и льют туда воск. Застывшую лепёшку вынимают, поворачивают к свету и читают отпечаток снизу: шерсть и лапы — собака, гребень — петух, копыта — конь, бугры и пузыри — вода, острые лучи — огонь, человеческая фигура — людской испуг. Льют трижды: с каждым разом отпечаток должен становиться глаже. Ровный воск на третьем разе — знак, что вышло.
- Выливание на олово или свинец — тот же обряд, но северный вариант; олово в записях считают «строже», его берут на взрослого и на застарелый испуг.
- Измерение. Ребёнка меряют суровой ниткой: от макушки до пят, поперёк в плечах, вокруг груди. Если мерка «не сходится» с прежней или нитка окажется короче, испуг признан.
- Яйцо. Сырое яйцо катают по телу, потом разбивают в воду: тянущиеся нити и мутные столбики читают как испуг.
Метод выбирают по возрасту: воск — младенцу, яйцо — тому, кто уже ходит, олово — взрослому.
Обряд
Правят на убывающей луне, на заре, натощак, три дня подряд. Работают у печи или у порога — на границе. В доме в это время не метут, ножниц и ножей не подают, дверь держат прикрытой.
Порядок:
- Умыть ребёнка водой, взятой с трёх дверных скоб или с трёх углов стола, — обмывают навстречу солнцу, от макушки вниз.
- Вылить воск, прочитав текст трижды подряд, не сбиваясь.
- Обтереть ребёнка изнанкой материнского подола — не полотенцем.
- Воск, воду и всё, что снято, вынести за околицу и бросить на пустое место либо в проточную воду, не оглядываясь.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, под красное солнце, к синему морю-окияну. На том море-окияне лежит бел-горюч камень Алатырь, на том камне сидит матушка-заря, держит в белых руках три полотна: первым полотном обтирает, вторым обвивает, третьим прочь уносит.
>
Заря-зарница, красная девица, прибери у младенца имярек испуг-переполох: с буйной головы, с ясных очей, с чёрных бровей, с белого лица, с ретивого сердца, с горячей крови, с семидесяти семи жил, с семидесяти семи суставов, с рук, с ног, с ногтей, с волос.
>
Испуг собачий и испуг конский, испуг петуший и испуг людской, испуг водяной и испуг огненный, испуг ночной и испуг полуденный — выйди вон из белого тела, из красной крови, из ретивого сердца, не ломай, не гнети, не пугай, не буди.
>
Иди, испуг, на пустые леса, на сухие болота, на гнилую колоду, где солнце не греет, где ветер не веет, где петух не поёт, где люди не ходят. Там тебе стол, там тебе постель, там тебе вечное житьё.
>
Слово моё крепко, дело моё лепко. Замок в море, ключ в небе. Отныне и до веку.
Признаки отклика и осечки
Отклик читают в три срока. В тот же вечер ребёнок должен уснуть без крика и не вздрагивать на звук. К третьему дню уходит ночной плач и возвращается аппетит. К концу недели пропадает главное — «дёрганье», то есть вздрагивание всем телом на хлопок или скрип.
Признаки осечки тоже названы прямо. Воск на третьем разе выходит рваным и с той же фигурой — испуг не тронут, обряд надо начинать заново с другой водой и в другой день. Ребёнок стал плакать сильнее прежнего и жар поднялся — правили не то: под испуг подвели другую хворь. Если после трёх заходов картина не меняется, дело ведут дальше как порчу или как перепекание — обряд с посадкой на хлебную лопату разобран в статье о перепекании.
Цена за работу традицией названа без околичностей: испуг переносят, а не уничтожают. Он уходит на воду, на дерево, на пустое место — а вылитый воск подбирать нельзя никому. Знахарки, работавшие «на себя», то есть принимавшие испуг на собственное тело и отпускавшие его через баню, платили за это бессонницей.
Что стоит за названием
Под «испугом» в записях лежит узнаваемый набор: острая реакция ребёнка на психическую травму, заикание, тики, ночные страхи, энурез, а в тяжёлых случаях — фебрильные судороги и эпилепсия, которые традиция тоже сваливала на перепуг. Обряд с воском работал ровно там, где работает спокойная взрослая рука, тёплая вода и внимание: он снимал тревогу и матери, и ребёнку, и делал это надёжно. Лечение словом здесь шло рядом с делом, а не вместо него — судороги и стойкое заикание требуют врача, и традиция, отправлявшая ребёнка «к бабке и в баню», в тяжёлых случаях отправляла ещё и к лекарю, когда он был в досягаемости.