Оговор — порча, идущая от недоброй речи о человеке за его спиной. Не от похвалы не в час, как урок, и не от оклика, как озык, а от разговоров: от пересудов, от молвы, от наговора, сказанного третьим лицам. Название держит и юридический смысл — оговорить значило оболгать, показать на кого-то, — и этот смысл в народном счёте от знахарского не отделён.
Речь, которая идёт мимо человека
Ключевая особенность разряда: оговор действует, не касаясь того, о ком говорят. Оговорённый может не знать ни слова из сказанного и не видеть ни одного из говоривших. Порча тут ходит по людям, а не по телу.
Из этого следует всё остальное. Оговор в записях снимают не умыванием и не относом, а встречным словом — отговором. Слово нанесло, слово и снимает. Вода, соль и замок в этом обряде есть, но они приданы речи, а не наоборот.
Из этого же следует, что оговор — единственный из детского знахарского ряда, который на взрослом виден лучше, чем на ребёнке. У ребёнка он проявляется через мать: заговорили о матери — худеет ребёнок, потому что кормится он от неё.
Чем оговор отличается от урока
Различие тонкое, и его стоит держать чётко, потому что обряды разные.
- Урок — сказанное о человеке или ему в лицо, чаще без злого умысла, чаще похвала. Урок случаен. Работа с ним — умывание с угольков, разобранное отдельно.
- Призор — увиденное. Входит через глаз.
- Озык — окликнутое. Входит через ответ на зов.
- Оговор — сказанное о человеке за глаза, со злом или с завистью, и почти всегда не одним человеком, а многими. Оговор накапливается: слово к слову, пока не сложится молва.
Народное объяснение силы молвы простое: сказанное многими становится правдой само по себе. Оговор потому и считался тяжёлым, что снимать его надо не с одного языка, а со всех сразу.
Как узнают оговор
Признаки идут не по телу, а по делам и по отношению людей.
- Всё перестаёт ладиться разом: работа, торг, сватовство, суд, дорога.
- Люди, прежде ровные, отворачиваются; при входе замолкают.
- Приходит незаслуженное обвинение, и оправдаться не выходит: чем больше говоришь, тем хуже.
- В доме заводится ссора между своими, начинающаяся с пересказа чужих слов.
- Телесные признаки, если есть, — жжение в ушах, тяжесть в затылке к вечеру, дурные сны про толпу и чужие голоса.
- У кормящей молоко идёт хуже, ребёнок беспокоен и плохо берёт грудь.
Отговор: слово на слово
Обиходный отговор, который делали сами, без бабки, при первом же подозрении. Это не полный обряд, а быстрое встречное действие.
- Прикусить кончик языка, когда почувствовал, что о тебе говорят.
- Сказать про себя: «мне слово мимо, тебе слово в рот».
- Плюнуть трижды через левое плечо и растереть ногой.
- Перевязать пояс, перевязать платок, переобуться — переменить на себе то, что вязано и надето, начав узел заново.
- Идя к людям, где будут говорить, — надеть рубаху наизнанку либо завязать на поясе три узла и на каждый сказать заговорное слово про себя.
Отговор делают молча для окружающих: сказанное вслух при чужих усиливает молву, а не гасит её.
Обряд: соль, вода, замок
Полная работа делается на закате, лучше в пятницу, всегда — на убыли луны.
- Берут непитую воду и соль. Соль в этом деле главный материал: она горит, она жжёт, и она же в народном обиходе связана с речью — «пересолил», «насолил», «соль тебе в глаза».
- Берут висячий замок с ключом и суровую нитку.
- Соль сыплют в огонь горстями — три, семь или девять, по счёту той бабки, что учила, — и на каждой горсти читают, называя разряды говорящих. Соль стреляет и щёлкает в печи: этот треск и считался работой, каждый щелчок — замкнутый язык.
- Над водой читают текст трижды и умываются ею, ведя ладонь от ушей к затылку и от уст в стороны — оттуда, куда входило и откуда говорилось.
- Замок кладут на порог, читают закрепку и запирают его ключом, произнося при этом своё имя.
- Ключ бросают в текучую воду вниз по течению или в колодец, которым не пользуются. Замок, запертый, кладут за печь, под матицу или в укладку и не открывают.
- Воду выливают на закат от дома, не оглядываясь. Остаток соли высыпают на порог с наружной стороны и заметают от порога прочь, а не в дом.
Запреты на день обряда: ничего не давать из дома, особенно соли и хлеба — с ними уходит и защита; ни с кем не обсуждать самого дела; не отвечать в этот день на пересуды ни словом.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, к синему морю, на белый камень Алатырь. На том камне стоит кузнец с молотом и с клещами, куёт он замки железные и ключи не подъёмные. Кузнец, отец, скуй мне замок на чужие уста и ключ мне брось в воду глубокую. Оговор оговорённый, речь пересудная, слово наговорное, молва людская, — от мужа, от жены, от старого, от малого, от кума, от кумы, от свата, от свахи, от соседа, от прохожего, от завидущего, от лихого, от одного языка и от сорока сороков языков, — отойди от раба Божия (имя): от имени его, от лица его, от дела его, от дома его, от хлеба его, от пути его, от головы, из ушей, из уст, из груди, из ретивого сердца, из белых рук, из резвых ног. Как соль в огне сгорела и назад не собралась, как замок заперт и ключ в воде утоплен, как слово за ворота вылетело и обратно в рот не вернулось, — так и оговору на рабе Божием (имя) не держаться, не липнуть, не расти, не множиться. Кто про меня говорит — тому своё говорить, кто про меня судит — тому себя судить, а мне мимо тех речей идти чисту, как вода бежит и грязи на себе не носит. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в камне, камню лежать, слову стоять. Аминь.
Замок на уста: обратная сторона
Тот же приём разворачивают против конкретного человека — чтобы замкнуть язык тому, кто говорит. Делается это так же, но замок запирают с называнием чужого имени, а ключ не топят, а закапывают под порогом или под столбом ворот того двора.
Цена этого дела в традиции названа прямо, и приводить её надо как факт, а не как назидание. Замкнутый язык возвращается к замкнувшему: тот, кто держит чужую речь, сам понемногу теряет свою — по народному счёту, начиная с невозможности выговорить нужное слово в нужный час, а дальше как пойдёт. Пока замок лежит запертым, дело держится; открыл или потерял — вернётся вдвойне и уже на тебя. Оттого такие замки хранили годами и уносили с собой при переезде.
Отклик и осечка
Пошло правильно — соль щёлкает в огне часто и сразу, а к концу счёта затихает. В ближайшие дни разговор о тебе стихает сам, без объяснений, и люди, что отворачивались, здороваются первыми. Дело, которое не шло, сдвигается с места без твоих усилий.
Пошло не так — соль не стреляет вовсе, замок не запирается с первого раза либо ключ не находится; молва в те же дни не гаснет, а расходится шире. По народному счёту это значит, что оговор идёт от своего, от домашнего — от того, кто ест с тобой за одним столом. Тогда обряд не повторяют, а начинают сначала, с той разницей, что воду для умывания берут не колодезную, а домашнюю, и первую горсть соли сыплют, называя своих поимённо.
Что за этим стоит. Оговор — тот разряд, где народное объяснение и наблюдаемая жизнь совпадают почти без зазора: репутация в деревне решала всё, и человек, о котором сложилась дурная молва, действительно терял и сватовство, и найм, и место в мирском разделе. Обряд с солью и замком возвращал ему собранность и давал внятный порядок действий вместо бессильного оправдывания. Там, где к оговору примешивалась хворь — бессонница, ослабевшее молоко у кормящей, — традиция брала баню, отвар и знающую бабку и не ставила слово на место лечения.