Озык — северное название порчи, взятой через голос. Не через слово, сказанное о человеке, и не через взгляд, а через оклик, обращённый прямо к нему. Корень тот же, что в «зык», «зыкать», «зычный»: громко звать. Отсюда и единственный по-настоящему важный запрет всего этого раздела — не откликаться на зов, если не видишь, кто зовёт.
Слово северное и не единственное
Термин локален. Он держится на Русском Севере — в Архангельской, Вологодской, Олонецкой полосе — и рядом с ним в тех же местах ходят близкие слова, границы между которыми размыты и по записям, и в живой речи.
- Озёв, озевище — от «зевать» и «озевать»: то же самое, но с упором на зевоту, которая идёт от порчи и по которой её узнают.
- Изурочье — общее северное слово для всякой порчи, в которое озык входит как частный случай.
- Оклик, окликать — обиходное название самого действия.
Единой классификации тут нет, и делать вид, что она была, не стоит: в одной деревне озыком назовут порчу голосом, в соседней — любое изурочье вообще. Общерусское соответствие озыку — уроки, разобранные отдельно, но совпадение неполное: урок входит через речь о человеке, озык — через речь к человеку.
Почему нельзя откликаться
Логика прямая и внутри системы безупречная. Оклик по имени есть требование ответа. Ответив, человек подтверждает, что он — тот самый, и тем самым отдаёт себя окликнувшему. До ответа связи нет, после ответа она есть.
Отсюда набор северных правил, которые звучат мелочью, а держатся крепко:
- Не откликаться, если зовут со спины и ты не обернулся.
- Не откликаться на зов из-за стены, из сеней, из-за угла, с улицы через окно — только войдя и глядя в лицо.
- Не откликаться на зов из леса и от воды, даже если голос знакомый. В лесу на голос отвечали только после того, как окликнули сами и получили ответ дважды.
- Не откликаться дважды на один зов. Первый раз — человек, второй — уже не обязательно.
- Не откликаться, если тебя зовут не тем именем.
Тот же самый запрет держится у постели больного в бреду — там он объясняется подробно в статье о Глядее, сестре-трясавице, которая не даёт спать и кличет чужим голосом. И он же родня северной икоте, которую, по тамошнему счёту, тоже сажают словом и которая тоже отзывается на имя.
Зевота как след
По народному счёту чужое, вошедшее голосом, и выходит через голос — через горло и рот. Отсюда зевота как главная примета озыка: и у пострадавшего, и у того, кто его лечит.
Зевота при озыке считалась не побочным делом, а прямым каналом. Оттого и весь обряд построен вокруг рта, горла и голоса, а не вокруг лица и глаз, как при призоре, и не вокруг умывания сверху вниз, как при уроках.
Признаки
- Человек оглянулся на зов и с той минуты «сам не свой».
- Тяжесть в горле, ком, першение без простуды; голос садится.
- Непрерывная зевота, особенно на пороге и в дверях.
- Ребёнок заходится плачем и не может выдохнуть; на вдохе замирает.
- Сон рваный, вскидывается на любой звук голоса.
- Отдельная северная примета: человек перестаёт отзываться на своё имя — слышит, но не откликается, будто имя стало чужим.
Обряд: переоклик через порог
Работа с озыком идёт на переоклике — больного зовут заново, правильно, и тем возвращают ему имя.
- Время — заря, лучше утренняя, на убыли луны.
- Больного ставят или кладут головой к порогу, а читающий встаёт по другую сторону порога, снаружи, в дверях.
- Читающий трижды окликает больного по крестильному имени, полным именем, глядя ему в лицо. Больной должен отозваться — вслух, за младенца отзывается мать, держа его на руках. Если больной не отзывается с первого раза, зовут снова, но не более трёх раз за одну зарю.
- После отклика читающий переступает порог внутрь — движение обязательно внутрь, к больному, а не наружу.
- Даёт больному выпить наговорной непитой воды три глотка. Вода здесь идёт внутрь, через рот: тем же путём, каким вошло.
- Читает текст, держа ладонь у горла больного, не касаясь.
- Остаток воды выплёскивают за порог, не глядя вслед, и дверь тут же затворяют.
- До вечера больного никто не зовёт по имени ни из-за стены, ни со двора.
- Три зари подряд.
Если во время чтения читающего берёт зевота — не сдерживают, зевают в сторону, отвернувшись от больного и прикрыв рот ладонью. Зевоту в этом деле выпускают наружу, а не глотают.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, к синему морю, на белый камень. На том камне сидит старец седой, слуху у него нет чужому, голосу нет пустому, слово у него одно и то одно. Старец седой, отдай рабу Божию (имя) голос его и имя его, а чужой зов возьми и в море брось. Озык окликанный, зык зычный, оклик задний, голос за спиной, зов из-за стены, зов из сеней, зов от воды, зов из лесу, зов не в час, зов не по имени, — выйди из раба Божия (имя): из головы, из темени, из ушей, из уст, из горла, из гортани, из груди, из ретивого сердца, из белых рук, из резвых ног. Не звать тебе его, не кликать, не аукать, не отзываться за него, не садиться ему в горло, не отнимать ни голосу, ни сну, ни имени. Зову я его сам, зову по имени крестному, и он мне откликается, а тебе не откликнется ни разу, ни второй, ни третий. Как вода за порог вылита и назад не собрана, как слово за ворота сказано и назад не взято, — так и озыку отойти от раба Божия (имя) и не воротиться. Ступай, зов пустой, в пустые леса, во мхи, в болота, на сухое дерево, где не аукают, где не окликают, где петух не поёт и человечьего голосу не слыхать. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в камне, камню лежать, слову стоять. Аминь.
Отклик и осечка
Пошло правильно — больной отозвался на переоклик сразу и ровным голосом; отпустило горло; пошла сильная зевота у него или у читающего и через недолгое время прекратилась совсем. Хороший знак — ребёнок, который заходился и замирал на вдохе, начинает плакать нормально, в голос: озык из горла вышел.
Пошло не так — больной молчит на все три оклика или отзывается чужим, не своим голосом; ком в горле поднимается выше, к челюсти; зевота не прекращается третий день. Тогда меняют разряд: смотрят в сторону испуга и переполоха, а не оклика, — там своё выливание и свой счёт.
Прямой запрет по ходу дела. Пока идут три зари, читающий не зовёт больного по имени вне обряда и вообще старается обращаться к нему без имени. Имя в эти дни держат при себе.
Чего обряд не решает. Ком в горле, севший голос, зевота и рваный сон бывают от простуды, от увеличенных миндалин, от щитовидной железы, а у ребёнка судорожный плач с замиранием на вдохе — вещь, при которой смотрят на цвет губ и вызывают помощь, а не читают второй раз. Северная традиция ставила слово рядом с баней, отваром и знающей бабкой-повитухой, а не поверх них, и там, где дело не шло за три зари, больного везли к людям, которые умеют больше.