Притка отличается от уроков и призоров тем, что у неё нет виновника-человека. Название идёт от «приткнуться», «наткнуться»: человек шёл и на что-то напоролся. Не на чей-то глаз и не на чьё-то слово, а на место, на час, на ветер. Поэтому и работа с приткой строится вокруг места, а не вокруг обидчика.
Что значит «притка»
В великорусском обиходе слово держит сразу три оттенка, и все три рабочие.
- Внезапная болезнь без видимой причины. Был здоров, вернулся с поля — свалился. «Какая тебя притка взяла» — это буквально вопрос о том, обо что человек ткнулся.
- Припадок с судорогами и потерей памяти. В части губерний приткой прямо называли падучую. Отсюда идёт вся тяжесть слова: притка — не капризы и не хворь, а то, что валит человека наземь.
- Внезапный несчастный случай. Оступился, обварился, лошадь понесла. Народный счёт не разделяет болезнь и происшествие: и то и другое есть результат того, что человек оказался не там и не тогда.
Главное отличие от урока и призора нужно назвать прямо. Урок и призор кто-то навёл; притка случилась. Виновника искать бессмысленно, и все попытки перевести дело на соседку в записях о притке отсутствуют. Ищут не человека, а точку на земле.
Место, час и ветер
Опасные места по этому счёту известны наперечёт, и они одни и те же по всей великорусской полосе:
- межа и чужая борозда — граница, где кончается своё;
- перекрёсток — то же самое в дорожном виде;
- баня после третьего пара и гумно ночью — постройки, где в народной топографии живёт не человек;
- вода: брод, омут, место, где берут воду затемно;
- дерево, растущее одиноко в поле, и место, где стояло срубленное;
- место, где кого-то убило или где кто-то удавился.
Опасный час — полдень и полночь, зори, и особенно обеденная пора на поле, когда ложатся спать на меже. Полуденный сон в поле в записях идёт как прямая причина притки постоянно.
Отдельная и очень характерная причина — вихрь. Столб пыли, идущий по дороге, считался не погодой, а движением; попасть в него, посмотреть на него слишком долго или пойти сквозь него означало взять притку с ветру. Поэтому вихрю кланялись, отворачивались или бросали в него нож — приём этот вредоносный по последствиям и в записях идёт без всяких смягчений: кто в вихре был, тому и достанется брошенное.
Как узнают притку
Признаки строятся не по телу, а по обстоятельствам.
- Внезапность. Не постепенное ухудшение, а провал: был — и нет.
- Привязка к переходу. Свалился, вернувшись с поля, из бани, от воды, с чужого двора, с дороги.
- Немота первых минут. Человек не может сказать, что с ним; ребёнок заходится и не выдыхает.
- Судорога, закатывание глаз, пена, потеря памяти — в тяжёлом виде.
- Место помнится телом. Больному худеет ровно на том же часу следующего дня, а если его вести мимо того места — упирается.
Последний признак и служил рабочим указанием: по нему определяли, куда нести относ.
Обряд первый: обмеривание
Прежде чем нести относ, притку мерят. Приём этот у притки главный и с другими детскими хворями почти не пересекается.
Берут суровую некрашеную нитку и меряют больного: от темени до пят, потом размах рук, потом обхват груди. Нитку не режут ножом, а перекусывают зубами или пережигают. Полученную меру складывают втрое и завязывают три узла, приговаривая на каждом.
Смысл: мера — это подмена. В нитке теперь весь человек, и её можно отнести туда, куда самого человека нести нельзя.
Обряд второй: относ
- Идут на то место, где притка взялась, — на межу, на перекрёсток, к воде, к дереву, в баню. Если место неизвестно, идут на перекрёсток за околицей.
- Идут до восхода солнца, молча. С момента выхода из дома и до возвращения не говорят ни слова ни с кем, даже если окликнут. Оклик по дороге к относу — та же ошибка, что и ответ на оклик в спину, о чём подробно в статье об озыке.
- Несут: меру-нитку, краюху хлеба, щепоть соли, три монеты, иногда яйцо. Кладут на землю, не бросая, и никогда не втыкают ничего в землю.
- Читают текст, положив ладонь на землю рядом с относом.
- Кланяются месту трижды и уходят другой дорогой, не оглядываясь и не отвечая на оклик до самого порога.
- Домой входят молча, умываются непитой водой и только после этого говорят.
Запреты: не есть в этот день ничего с чужого стола; не давать из дома взаймы; не подметать до вечера. Относ никем не поднимается — поднявший берёт притку на себя, и в записях это сказано как обыкновенная цена дела, а не как предостережение.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, дорогою широкою, тропою узкою, до того места, где раб Божий (имя) ткнулся и приткнулся. Место ты моё, земля-матушка, дорога торная, межа непаханая, вода студёная, вихорь буйный, ветер полуденный, — вы взяли, вы и отдайте. Притка приткнутая, наткнутая, найденная, нахожая, с ветру взятая, с воды принесённая, с земли поднятая, с межи снятая, с перекрёстка приставшая, из бани вышедшая, в полдень напавшая, в полночь приставшая, — выйди из раба Божия (имя): из головы, из темени, из очей, из ушей, из уст, из горла, из груди, из ретивого сердца, из становой жилы, из белых рук, из резвых ног, из семидесяти семи суставов, из семидесяти семи жил. Вот тебе хлеб, вот тебе соль, вот тебе плата медная, вот тебе мера его в три узла — бери своё и ложись на своём месте, а раба Божия (имя) отпусти и вслед за ним не ходи, дороги к дому его не помни, ни по свету, ни по темени. Как земля лежит и не встаёт, как камень лежит и не тронется, так и притке лежать здесь и не подниматься. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в камне, камню лежать, слову стоять. Аминь.
Отклик и осечка
Пошло правильно — больной засыпает вскоре после того, как относ отнесён, и спит долго и ровно. К нему возвращается речь и память о том, что было. Верный знак — если наутро он не помнит того места и не боится его: пройдёт мимо и не упрётся.
Пошло не так — тот же час назавтра снова валит; больного тянет обратно на то место, он собирается туда сам, а ребёнок просится «туда»; после относа поднялся жар. Тогда относ повторяют дважды, а на третий раз меняют место — несут не туда, где взялось, а на текучую воду, вниз по течению.
Отдельно про судорожную притку. Приступ с потерей сознания, закатыванием глаз и пеной — это падучая либо судорога на жару, и мера с относом на неё не действуют никак. Народная практика вокруг такого больного была разумной и её стоит помнить в любом случае: не держать силой, не разжимать зубы, повернуть на бок, убрать от огня и от воды, не оставлять одного. Отвар, баня и голодная диета шли рядом со словом, а не вместо помощи, и притка с падучей — как раз тот случай, где деревенское знание кончалось и это признавалось открыто.