Уроки — самый частый диагноз русской детской знахарской практики и самый недооценённый по смыслу. Название прямо указывает на причину: урок есть то, что уречено, сказано вслух. Не взгляд, не встреча, не испуг, а произнесённое слово — чаще всего доброе на вид.
Что значит «урочить»
Корень — тот же, что в словах «речь», «рок», «зарок», «пророк»: рекать, говорить. Урочить — сказать так, что сказанное сбудется. Отсюда и весь строй представления: урок не требует злого умысла. Он получается сам, если слово попало в цель.
Самый разработанный сюжет здесь — порча похвалой. Зашла соседка, поглядела на младенца и сказала: экий у тебя тяжёленький, экий гладкий, спит-то как хорошо. К вечеру ребёнок кричит и не спит. По народному счёту виновата не соседка, а произнесённое: названное вслух благополучие делается видимым и потому уязвимым. Именно поэтому в деревне на похвалу ребёнку отвечали отводом — плевали через плечо, говорили «не в добрый час помянуто», прибавляли «соль тебе в глаза» или отговаривались вслух: не гладкий, а болезный, не спит вовсе, одна морока.
Отсюда же запрет хвалить своё: скотину, урожай, ребёнка. Хвалящий свой приплод в народной этике не хвастун, а дурак, который сам себе портит.
Уроки и призоры: почему их всегда пара
В записях эти два слова почти всегда идут вместе — «от уроков и призоров», — и различить их полезно, потому что обряд под них разный.
Урок — сказанное. Призор — увиденное. Одно входит через ухо и через имя, другое через глаз. Разбор второго — в отдельной статье про призоры, там же про недобрый взгляд и про то, почему церковная формула «от призора очес» держится особняком.
Практическое различие в том, где искать источник. При уроках вспоминают, кто что сказал и какими словами; при призорах — кто смотрел и откуда. При уроках работает отговор, встречное слово; при призорах — умывание и утирание. Когда причина неясна, лечат от обоих сразу, и это норма записей, а не небрежность.
Кто урочит
Традиция называет несколько разрядов, и они не совпадают с «колдунами».
- Всякий человек в недобрый час. Обычный сосед, сказавший обычную вещь не вовремя.
- Человек с тяжёлым словом. Тот, у кого «слово сбывчиво»: что скажет — то и станется. Такого в деревне знали поимённо и старались не сердить.
- Сам родитель. Мать, похвалившая своего ребёнка или в сердцах пожелавшая ему худого, — частая причина в записях, и самая тяжёлая для снятия, потому что своя кровь слово держит крепче.
- Слово, сказанное вслед. Уходящему в дорогу, выходящему за ворота. Здесь урок смыкается с окликом, о котором отдельно в статье об озыке.
Признаки
У младенца:
- беспричинный крик к вечеру и ночью, при том что сыт, сух и здоров;
- выгибается, отказывается от груди, берёт и бросает;
- плохо спит, вскидывается от малейшего звука;
- зевота у ребёнка и — примета, за которой следили особо, — зевота у матери, когда она берёт его на руки;
- потливость затылка, беспокойные руки, ребёнок хватается за лицо.
У взрослого урок проявляется как внезапная неудача в начатом деле, разлад в доме сразу после гостей, тяжесть в голове с той минуты, как о нём заговорили.
Обряд: угольки, вода, подол
Порядок, устойчивый по северным и великорусским записям.
- Работают на утренней или вечерней заре, на убыли луны. При остром крике — немедленно, без счёта дней.
- Берут непитую воду: принесённую из колодца или реки против течения, не пробованную никем, налитую в чистую посуду. Ключевая или снеговая тоже годится.
- Из печи достают угли — три, девять или двенадцать, по счёту той бабки, что учила. Бросают в воду по одному, называя при каждом возможную причину: «от отца, от матери, от чужого человека, от мужского, от женского, от девичьего, от встречного, от поперечного, от думного, от нахожего». Уголь, который тонет или шипит громче прочих, указывает разряд.
- Над водой читают текст трижды.
- Ребёнка умывают этой водой, ведя ладонь сверху вниз: лоб, темя, лицо, грудь, ладони, ступни. Наверх не возвращаются.
- Утирают не полотенцем, а изнанкой подола материнской рубахи. Изнанка тут обязательна: наизнанку вывернутое возвращает назад.
- Трижды лижут лоб ребёнка крест-накрест и сплёвывают в сторону через левое плечо. Три раза — три плевка.
- Остатки воды выливают на дверную пятку, под порог с наружной стороны или на перекрёсток, куда не ходят босиком. Угли выбрасывают туда же и не смотрят вслед.
- Повторяют три зари подряд.
Запреты на время обряда: не давать в этот день ничего из дома взаймы, не выносить огня, не подметать в сторону порога, не говорить о ребёнке ни с кем чужим до утра.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я, раба Божия (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, к синему морю, на белый камень Алатырь. На том камне сидит бабушка-повитуха, руки у ней чисты, вода у ней непита, слово у ней ровно. Бабушка-повитуха, сойди, помоги, урок сними с младенца (имя). Урок уречённый, слово сказанное, речь недобрая, похвала не в час, — от отца, от матери, от брата, от сестры, от кума, от кумы, от старого, от малого, от мужеского, от женского, от девичьего, от вдовьего, от встречного, от поперечного, от прохожего, от нахожего, от думанного, от гаданного, от нечаянного, — выйди из младенца (имя): из головы, из темени, из очей, из ушей, из уст, из горла, из груди, из сердца, из белых рук, из резвых ног, из семидесяти семи жил, из семидесяти семи суставов. Не сидеть тебе, урок, в этом дитяти, не сушить его, не крутить его, не отнимать у него ни сна, ни еды, ни весёлого голосу. Как вода с камня скатилась и следу не оставила, так и уроку с младенца (имя) сойти и не воротиться. Кто сказал — тому и взять; кто помянул — тому и носить; а младенцу (имя) быть чисту, здорову, весёлу и спокойну. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в камне, камню лежать, слову стоять. Аминь.
Отклик и осечка
Пошло правильно — зевота у того, кто читает: это в записях главный признак того, что чужое пошло наружу, а не отговорка усталого человека. Дальше — ребёнок обмякает на руках, берёт грудь, засыпает до конца обряда или сразу после. Хорошо, если ночь после первой зари прошла спокойнее предыдущей, даже если не полностью.
Пошло не так — крик усиливается ровно на чтении и стихает, как только замолчали; ребёнок отворачивает лицо от воды; вода в посуде мутнеет или отдаёт запахом. По народному счёту это значит, что взят не тот разряд: лечили от уроков, а дело в призоре, в притке или в переполохе от испуга. Тогда меняют обряд, а не усиливают этот.
Что традиция знала сама. За «уроками» у младенца в подавляющем большинстве случаев стоят колики, режущийся зуб, голод при малом молоке, перегрев, а у ребёнка постарше — начинающийся жар. Умывание непитой водой и утирание подолом успокаивали мать не меньше, чем ребёнка, и в этом была их настоящая работа. Знахарки это различали и первым делом смотрели живот, дёсны и лоб; отвар, баня и повитуха шли рядом со словом, а не заменялись им. Ребёнка, у которого поднялся жар и который перестал пить, никакая вода с угольков не выправит, и в деревне это понимали не хуже нашего.