Коркуша — единственная из двенадцати сестёр, чей удар видно со стороны без расспросов. Не жар и не озноб, а судорога: сведённые пальцы, стянутая икра, выгнутая спина, сжатые челюсти. В большинстве русских списков она стоит десятой и почти всегда тянет за собой второе имя — Корчея. Это расхождение не порча текста, а два разных взгляда на одно действие, и с него удобнее всего начинать.
Имя вяжет, а не трясёт
Корень — «корчить», «корча»: стягивать, сводить, сжимать. Способ действия у Коркуши свой, и он не пересекается с соседками по ряду. Трясея сотрясает тело целиком, Ломея бьёт изнутри по костям и суставам, Гнетея наваливается и давит. Коркуша работает с жилой — с тем, что тянется и потому может стянуться.
В народной анатомии жила — это разом сухожилие, мышца и сосуд, всё, что «тянет» и «ходит» под кожей. Отсюда весь словарь признаков: свело, стянуло, скорчило, скрючило, сжало, стянуло к нутру. И отсюда же логика отгона, которая у этой сестры не такая, как у остальных: её не гонят и не выжигают, её развязывают. Заговор против Коркуши строится на распускании узла, а не на изгнании огнём или холодом.
Коркуша или Корчея: где расходятся списки
Имя гуляет сильнее прочих. В части изводов написано Коркуша, в части — Корчея, встречается Скорчея, встречается двойное «Коркуша, она же Корчея», встречается написание через «а» — Каркуша, явно возникшее на слух при переписывании. В отдельных списках эта позиция вообще занята другим именем — Секея или Сухея, — и тогда судорога либо приписывается Ломее, либо выпадает из перечня совсем.
Что из этого следует практически. Если ты работаешь по конкретному списку, называй имя так, как оно там стоит, и не подставляй «правильную» форму из общего свода. Полнота и точность перечисления — рабочая часть текста, а не украшение; об этом сказано в обзорной статье о Сисиниевой легенде. Если своего извода нет, называй оба имени подряд, через «она же»: традиция такое допускает, и в рукописях это встречается.
Приметы прихода
Коркуша редко приходит первой. Её узнают по тому, что она садится на уже готовое тело — на то, которое второй-третий день держит жар и ничего не ест.
- Сначала сводит мелкое: пальцы на руках, потом пальцы на ногах.
- Ночью тянет икру — резко, до крика, чаще под утро.
- Челюсть сжимается так, что зуб на зуб не попадает, и это уже не озноб.
- Больной подтягивает колени к животу и не может распрямиться.
- В тяжёлом случае выгибается спина, и тело держится на затылке и пятках. Это тот самый признак, по которому в записях сказано, что за Коркушей стоит старшая сестра.
Последнее нужно назвать прямо, без обиняков. За судорогой на высоком жару стоят реальные вещи: малярийный приступ, тифозное течение, у ребёнка — судорога от температуры, отдельно — столбняк, при котором выгибание и сжатая челюсть как раз и дают ту картину, которую традиция описала точнее всякого учебника. Знахарское слово тут работало как опора и как способ удержать дом от паники, а не как лечение. Рядом с ним всегда шли растирание, баня, отвары и голодная диета, и традиция сама держала их вместе, а не вместо.
Место в ряду: та, что идёт перед старшей
В порядке сестёр Коркуша занимает десятую строку, между Желтеей и Глядеей, и до Невеи ей остаётся две. В нескольких списках это отношение проговорено: Коркуша названа той, что отпирает дверь старшей сестре. Не убивает сама, но приводит.
Отсюда практическое правило, которое стоит держать в голове: работа против Коркуши в традиции всегда велась спешно и всегда — с называнием всего ряда до конца. Отогнать одну десятую и остановиться считалось хуже, чем не начинать: остальные остаются в доме, а старшая уже подошла.
Отгон: развязать узел
Порядок, который складывается по записям, выглядит так.
- Читают на убыли луны, на заре, у изголовья, лицом к больному. Если приступ идёт прямо сейчас — читают немедленно, без оглядки на луну и час.
- Держат больного за сведённое место — за ступню, за кисть, за икру — и тянут на себя ровно, не рывком, ведя ладонь от нутра к пальцам, от плеча к кисти. Движение всегда наружу, от тела к концам, и никогда обратно.
- Одновременно с тем читают текст, ровно, не сбиваясь. Сбился — начинают сначала, потому что незаконченное развязывание оставляет узел затянутым.
- Вяжут на запястье или на щиколотке суровую нитку с тремя узлами, читают ещё раз, потом узлы распускают по одному и нитку сжигают в печи.
- Золу выносят и высыпают под сухое дерево или в текучую воду, вниз по течению, не оглядываясь на обратном пути.
- Повторяют трижды: вечер, заря, вечер.
Материалы простые и должны быть некупленными в этот день: суровая льняная нитка, свежая вода, огонь из своей печи. Ножом при этом не пользуются вовсе — нож режет, а задача обратная.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле под красное солнце, к сухому дереву без листу и без корени. У того дерева ветвь не гнётся, лыко не вяжется, жила не тянется. Коркуша-Корчея, Иродова дочь, десятая сестра, простоволосая, водою рождённая, — ты ли жилы вяжешь, ты ли персты сводишь, ты ли пяту к затылку тянешь, ты ли челюсть замыкаешь? Знаю имя твоё и говорю его вслух, и по имени тебе отсюда идти. Не вязать тебе жил у раба Божия (имя), не сводить ни рук, ни ног, не гнуть хребта, не смыкать зубов, не тянуть икры к ночи. Как у сухого дерева ветви не свести и в узел не связать, так и у раба Божия (имя) не быть ни корче, ни судороге, ни сведению, ни стягиванию. Развяжись, узел, распустись, жила, отпустись, рука, отойди, Коркуша, в сухое дерево, в гнилую колоду, во мхи, в болота, в пустые леса, где солнце не греет, где петух не поёт, где человечьего следу нет и голосу не слыхать. Иди и сестёр своих уводи, а к сему дому дороги не помни. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в камне, камню лежать, слову стоять. Аминь.
Отклик и осечка
Пошло правильно — тело обмякает, сначала отпускает челюсть, потом кисти, последними — ноги; больной начинает потеть и просит пить; после третьего чтения ночной приступ приходит позже и держится короче. Хороший знак — если после отгона больной проспал без судороги ту самую предутреннюю пору, в которую его тянуло.
Пошло не так — судорога не идёт вниз, а поднимается вверх, к горлу и шее; между приступами тело не расслабляется совсем; спина выгибается. Тут традиция сама даёт короткий ответ: не тянуть, а звать людей. Приёмы обмана — переодеть, переложить в чужой дом, назвать другим именем — против Коркуши записаны, но идут они уже как работа против старшей сестры и разобраны в статье о Невее.
Отдельный запрет. Перенос на дерево, обычный для лихорадки, при судороге делают только на сухое, мёртвое дерево — не на осину и не на живой ствол. Живому дереву передают дрожь и жар, сухому — стянутость. Так и в общей логике переноса: подобное принимает подобное.