Желтея — единственная из двенадцати сестёр, чей признак виден издали и не требует расспроса: она красит человека. В списках про неё говорят, что она желтит тело, «как цвет полевой». Хворь, опознаваемая по цвету, и лечится через цвет — но традиция тут раздваивается и предлагает два прямо противоположных хода, которые стоит различать, чтобы не делать оба сразу.
Как её узнают
Порядок появления цвета в народном наблюдении был расписан точно, и он совпадает с тем, что видит врач:
- Сперва желтеют белки глаз — это проверяли на свету у окна, отогнув веко.
- Потом нёбо и под языком.
- Потом лицо, шея, ладони, и уже под конец — всё тело.
- Моча темнеет — «как пиво», «как квас густой».
- Кал светлеет — становится белым, «как глина».
- Зуд: больной чешется без сыпи, до крови, особенно ночью.
Сопутствующее: тяжесть под правым ребром, отвращение к жирному, горечь во рту, слабость до полного бессилия, иногда небольшой жар в начале. Тяжесть под ребром роднит Желтею с Гнетеей, и в записях их часто ставят вместе — сперва села та, потом пришла эта.
Отличают от смуглоты и от бледности с желтизной так: смотрят глаз. Загорелый и худой человек с жёлтым лицом, но белым глазом — не под Желтеей.
Имя и разночтения
Варианты: Желтея, Желтуха, Желтяница, Жёлтая, реже Златея — последнее уже с оглядкой на золото и на лечение подобным. Бытовое имя болезни — желтуха, жёлтая немочь, золотуха в тех местах, где это слово не отдано под другую хворь (обычно золотухой звали детский диатез и золотушные язвы — путать не надо).
Единственное серьёзное разночтение в списках: часть текстов отдаёт Желтее и сухотку, худобу с желтизной, а часть держит сухоту отдельной хворью со своим разрядом. Второе вернее: сухота — самостоятельная тема со своим набором приёмов, и разбирается она отдельно.
Что стоит за этим именем по врачебному счёту: вирусный гепатит — та самая болезнь, что ходит по дому и по деревне и которую народ отлично заметил как заразную; желчнокаменная болезнь с закупоркой; цирроз; малярия с распадом крови; у новорождённых — своя желтуха первых дней. Традиция лечила словом, цветом и постом, и пост тут был не символическим, а вполне работающим — жирного при желтухе действительно не дают. Но заговор печень не чинит, и всякий, у кого белки пожелтели, идёт к врачу, а обряд делает сверх того, а не вместо.
Народное наблюдение о заразности отразилось в правилах: посуду больного держали отдельно, воду после мытья выливали за околицу, руки после него мыли с золой. Правила эти в деревнях соблюдали строго и по делу.
Две логики цвета
Тут и лежит вся особенность этой сестры. С цветом в русской традиции работают двумя несовместимыми способами, и оба записаны.
Подобное к подобному. Жёлтое тянет жёлтое. По этой логике больного окружают золотом и жёлтым: дают смотреть на золотое кольцо и на новую медь, кладут в питьё серебряную либо золотую вещь, вешают на шею янтарные бусы, поят настоем на жёлтых цветах — бессмертнике, пижме, чистотеле, — сажают глядеть в жёлтое: на подсолнух, на сноп, на масло, на желток. Смысл: цвет уходит к своему, как вода к воде.
Отсылка. Цвет — вещь съёмная, и его отдают носителю, которого потом убирают. По этой логике желтизну «перегоняют» на живое или на предмет: на щуку (её держат перед лицом больного, потом отпускают в реку — «унесла»), на курицу жёлтого пера, на жёлтую тряпицу, на восковую свечу, на яйцо. После передачи носитель уносится, топится, закапывается или отдаётся текущей воде.
Правило, которое из этого следует: выбери одну логику и держись её. Смешивать нельзя — если ты одновременно и притягиваешь цвет янтарём, и отсылаешь его щуке, работа идёт в обе стороны и стоит на месте. По записям притягивающий ход чаще применяли при лёгкой, начинающейся желтухе, отсылающий — при затянувшейся.
Из общего ряда выпадает известный деревенский способ с живой вошью в хлебном мякише, который давали глотать натощак. Он относится не к цвету, а к разряду «противного»: хворь гонят отвращением. Способ этот записан широко, работает не он, а время, и повторять его сегодня незачем.
Порядок работы
Ниже — отсылающий ход, полный, как он держится по записям. На убыль луны, три утра подряд, натощак.
- Больного выводят к текущей воде до восхода — к реке, к ручью, к мельничному лотку. Если воды рядом нет, работают дома над ведром, принесённым молча.
- Берут свежее куриное яйцо, обязательно из-под своей курицы, и жёлтый лоскут — холст, крашенный луковой шелухой, либо просто жёлтую ленту.
- Больной смотрит в воду, не отводя глаз, пока знахарь трижды обводит его лицо яйцом: по лбу, по векам, по щекам, по горлу. Обводят по солнцу.
- Затем яйцо прикладывают к правому подреберью и держат, читая заговор.
- Лоскут повязывают больному на правое запястье, потом снимают и связывают с яйцом в узел.
- Узел отдают воде — бросают по течению, не глядя вслед, и уходят не оборачиваясь. Против течения не бросают никогда: вернёт.
- Обратной дорогой не говорят и не здороваются; войдя в дом, моют руки и выливают воду за порог.
- Поят больного в этот день отваром бессмертника или кукурузных рылец, кормят кислым и постным, жирного, яиц и молока не дают вовсе.
Запреты по всей работе: больному не показывают красного (по народному счёту красное «тянет кровь» и гонит цвет сильнее); не выносят из дома жёлтых вещей и не отдают их никому; не стирают его бельё вместе с общим; не пускают к нему беременных и младенцев.
Текст силы
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей. Читают над водой, держа яйцо у правого подреберья больного, трижды.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в вороты, к быстрой реке, к жёлтому песку, к тому месту, где вода бежит и назад не ворочается.
>
Плывёт по той реке рыба щука, зубы остры, спина пестра, и всё, что ей дано, уносит в глубину.
>
Ты, Желтея, Иродова дочь, желтяница, жёлтая немочь, что выкрасила рабу (имя) очи, и нёбо, и лицо, и руки, и всё белое тело, — не быть тебе на нём краской, не быть тебе в нём цветом.
>
Беру я твой цвет с очей — кладу в яйцо; беру я твой цвет с лица — кладу в холст; беру я твой цвет с печени, с крови, с семидесяти жил — вяжу в узел.
>
Отдаю я узел щуке, а щуку реке, а реку морю. Уплыло — не вернулось; ушло — не воротилось.
>
Как вода не течёт вспять, так и желтизне не встать; как песок жёлт, а не человек, так и цвету быть на песке; как заря сойдёт, так и хвори сойти.
>
А рабу (имя) — белые очи, чистое лицо, лёгкое нутро, свой цвет и своя сила.
>
Слово моё в воде, замок на дне, ключ у щуки. Аминь, аминь, аминь.
Отклик
Хорошие знаки, в том порядке, в каком их ждали: потемнел кал и посветлела моча — то есть цвет пошёл своим путём; ушёл зуд; вернулся аппетит и человек стал есть без отвращения; и только последними, спустя дни, отбеливаются глаза. Цвет с кожи сходит дольше всего, и по нему судить рано — судили по моче и по зуду.
Плохие знаки: желтизна густеет, а моча становится совсем тёмной; кожа расчёсана в кровь; больной сонлив, путается в словах, засыпает днём; изо рта сладковатый дух; появились синяки без ушибов, кровь из носа и дёсен. Эти признаки в деревне читали как последние, и знахари при них работу прекращали. Читателю: спутанность и кровоточивость при желтухе означают, что счёт идёт на часы, и это тот случай, когда обряд не имеет никакого значения рядом с больницей.
Половинчатый исход: цвет сошёл, а тяжесть под правым ребром осталась и еда не идёт. По народному счёту это Желтея ушла, а Гнетея осталась сидеть, и дальше работают по её порядку — с животом, хлебом и постом.
Если за три утра ничего не сдвинулось, ход меняли с отсылки на притяжение: снимали всё жёлтое с больного, вешали ему янтарь, ставили на подоконник миску с водой и клали в неё медное кольцо, и он смотрел в неё каждое утро на восходе двенадцать дней — по числу сестёр, с обратным счётом. Обратный счёт, как и во всей этой рубрике, ведут вслух, от двенадцати к одному, и на «одном» воду выплёскивают за порог.