Пухнея надувает тело: человек при ней не худеет, а растёт вширь, и рост этот пустой — вода вместо мяса. Хворь, у которой признак измерим, лечится измерением, и потому вся работа с этой сестрой держится на мерке — нити, снятой с больного и потом укороченной. Приём этот в русской традиции обоюдоострый: той же меркой человека и портят.
Признак: тело, которое стало больше себя
Что видит знахарь:
- Отекают веки и лицо — сначала по утрам, потом весь день.
- Отекают ноги — к вечеру, снизу вверх: сперва щиколотки, потом голени.
- Ямка от пальца на голени держится и не расправляется сразу. Это главная проверка, и она же самая надёжная.
- Кожа натянута, блестит, обувь и кольца становятся малы, пояс не сходится.
- Живот растёт, а лицо при этом может быть худым.
- Мочи мало, и она тёмная; больной пьёт и не мочится.
- Одышка, особенно лёжа: человек спит, подложив под спину.
Отличие от Гнетеи: та даёт тяжесть под рёбрами и отбивает еду, но тело остаётся своим. Отличие от местной опухоли — нарыва, ушиба, укуса, — которая горяча, красна и болит в одном месте; Пухнея разливается ровно, холодно и не болит.
Народ различал и то, что медицина потом расписала подробнее: отёк от голода (пухли в голодные годы, и это звалось «опух с голоду») отделяли от отёка от хвори. Первый лечили едой, второй — работой.
Имя и что за ним стоит
Варианты по спискам: Пухнея, Пухлея, Пухнуша, Отёчная, Дутея; в части текстов её место занимает Водея — тогда акцент прямо на воду. Бытовые названия того же состояния — опухоль, отёк, водянка, водяная.
Причины ей приписывали водяные и ветряные, и это отличает её от прочих сестёр:
- С воды. Пил стоячую воду, пил из чужого колодца, напился из следа, мылся в непроточной, спал у болота. Вода в этой логике заходит в человека и не выходит.
- С ветра. «Надуло», «напустили по ветру» — отсюда и название «надуванец» в некоторых местах, и представление о том, что отёк можно наслать, пустив по ветру наговорённое.
- С мерки. Сняли мерку — верёвку в рост, нитку в обхват, обвод следа — и заложили её в сырое место. По народному счёту человек тогда «идёт за меркой»: где мерка мокнет, там он пухнет.
- С сырой земли. Сидел на земле в неурочное время, работал в воде долго.
По врачебному счёту тут стоят вещи разные и по большей части тяжёлые: сердечная недостаточность, болезни почек, цирроз печени с асцитом, белковое голодание, у женщин — отёки на позднем сроке. Традиция лечила словом, мерой и потогонными травами, и лечила всерьёз в том, что касается уклада и покоя, — но отёк, ползущий снизу вверх, в деревне знали как смертный признак и говорили о нём прямо. Читатель должен относиться к этой сестре так же: работа работой, а лекарь обязателен.
Мера как понятие
Мерка в русской традиции — не мерило, а вещественный двойник человека. Нить, отрезанная в его полный рост, или в обхват груди, или в длину ступни, содержит его меру и дальше работает вместо него. Отсюда весь набор возможностей:
- Мерку укорачивают — и человек убывает: так лечат отёк и опухоль.
- Мерку кладут в сырость — и человек отекает: так наводят порчу. Мерку прячут в болотную кочку, под водосток, в непроточную лужу, в гнилой пень.
- Мерку сжигают — и человек сохнет: это уже сухота, и разбирается она отдельно.
- Мерку прячут в гроб — и человека сводят в землю. Это самая тяжёлая работа мерочного ряда, и цена у неё соответствующая.
Свою мерку поэтому никому не дают снимать и не оставляют у чужих: ни портному, ни в бане, ни на обмер обуви — старое правило требовало забирать нить обратно и жечь у себя в печи. Обвод следа и снятие следа с земли — того же разряда приёмы, и о них речь в статье о следе.
Обряд замеривания
Работают на убыль луны, обязательно — на прибылой не берутся вовсе, потому что мера тогда идёт вверх.
- Берут суровую льняную нить, не крашеную, не сучёную вдвое, новую. Отматывают, не отмеряя заранее, и отрезают ножом, а не ножницами.
- Больного ставят прямо, босым, на порог или на доску. Нить прикладывают от темени до пят и отрезают точно по росту. Это его мера.
- Второй нитью обмеряют отёкшее: обхват голени, обхват живота, обхват запястья — то, что раздулось. Каждую нить помечают узлом: один узел — нога, два — живот, три — рука.
- Обмеряя, ведут обратный счёт: от двенадцати к одному, по числу сестёр, и на «одном» затягивают узел.
- Нити складывают вместе и над ними читают заговор трижды.
- Затем каждую нить укорачивают: отрезают от неё три раза по вершку, каждый раз повторяя закрепку. Отрезки собирают отдельно.
- Отрезки сушат: кладут в сухое, жаркое место — на печной под, на камни каменки, в трубу, под кровельную дранку с южной стороны. Не жгут: сожжённое даёт сухоту, а нужна не сухота, а убыль.
- Укороченные нити повязывают больному — по узлам, туда, откуда сняты: на голень, на пояс, на запястье. Носит до спада, потом сжигает сам.
- Работу повторяют трижды с промежутком в три дня, каждый раз меряя заново. Если новая мера короче прежней — идёт правильно.
Что делают заодно с укладом: больного держат сухо и высоко — ноги на подушку выше головы, спать полусидя; поят потогонным (липовый цвет, малина, отвар берёзовых почек, брусничный лист, толокнянка — «медвежьи ушки», трава прямо мочегонная и в деревне известная); солёного не дают вовсе. Последнее в записях звучит как запрет на «солёное и копчёное при водяной», и он совпадает с тем, что скажет любой врач.
Текст силы
Формула держит все обязательные части заговора: выход, дорогу к воде, называние, перечисление мест, отсылку, закрепку.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в вороты, чистым полем, сухим угором, к тому месту, где вода стоит и не течёт, где кочка гнила и берег топок.
>
Держу я в руке нить суровую, а в нити той мера раба (имя): рост его, обхват его, след его.
>
Ты, Пухнея, Иродова дочь, дутея, водея, что вошла водой да ветром, налила ноги, надула живот, застлала очи, обула не по ноге, опоясала не по поясу, — не твоя эта мера и не тебе её носить.
>
Режу нить трижды, убавляю трижды: убыло ноге, убыло животу, убыло руке. Как нить коротка, так телу быть в своей мере; как нить сохнет, так воде сойти; как узел затянут, так и слову стать.
>
Уходи, вода стоячая, из белого тела в своё болото, из ног в землю, из живота в реку, из глаз в росу. Уходи на закат солнца, в мокрое место, к своей хозяйке, а раба (имя) отпусти.
>
Ему быть в своём росте, в своём обхвате, в своей обуви, при своём поясе.
>
Считаю на убыль: двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Нет ничего — и хвори нет.
>
Замок сухой, ключ в печи. Аминь, аминь, аминь.
Отклик
Хорошие знаки: пошла моча — это главный и первый признак, всё остальное вторично; наутро лицо стало прежним; ямка от пальца на голени расправляется сразу; обувь и кольцо снова сходятся; новая мера при повторном замере оказалась короче.
Плохие знаки: отёк пополз выше — от голеней на бёдра, потом на поясницу и живот; появилась одышка в покое и человек не может лежать; сердце частит; моча не идёт вовсе вторые сутки. Тут традиция сама заканчивалась. О водянке, добравшейся до груди, в деревне говорили как о деле решённом, и знахари за такое не брались.
Половинчатый исход: вода сошла с ног, а живот остался. По народному счёту это «вода стала в одном месте», и работу переводят на живот, повторяя замер только по нему.
Если наведено
Отдельный случай — когда отёк считают наведённым через мерку. Признаки, по которым это ставили: отёк начался разом, без болезни и без жара, и держится, не сходя; сходит на время в жару и возвращается в сырую погоду; больному снится вода, кочки, чужая нитка. Работа тогда идёт не на болезнь, а на возврат меры.
- Ищут заложенное: обходят двор, огород, водостоки, копают под порогом, под нижним венцом, у колодца. Найденную нить или узел не разворачивают руками — берут через тряпку либо на нож.
- Найденное сушат в печи и потом относят на текущую воду по течению от дома.
- Больного обмывают проточной водой сверху вниз, воду выливают за околицу.
- Мерку снимают заново и хранят у себя, в сухом, до полного выздоровления, потом сжигают.
Работа на возврат — часть общего разряда, к которому относится и снятие следа, и подклад под порог, и всё, что делается через вещь. Общее правило там одно: найденное не выбрасывают на дорогу, потому что дорога вернёт его следующему.