Ломея, она же Костоломка, в списках двенадцати сестёр отвечает за кости: ломает их, крутит суставы, выворачивает поясницу и не даёт человеку разогнуться. Работают с ней приёмом, которого нет ни у одной другой сестры, — пронимальным: больного протаскивают сквозь узкое отверстие, и хворь остаётся по ту сторону. Это самый телесный и самый требовательный обряд во всей рубрике лихорадок.
Что ломает
Признаки, по которым ставят именно её:
- Ломота в костях, а не в мышцах — больной показывает не на мясо, а на голень, на предплечье, на поясницу, на кости таза.
- Крутит суставы, особенно к погоде и ночью; больной не находит положения.
- Поясницу «переломило», нельзя разогнуться; движение начинается через боль и потом разбалтывается.
- Тянет и выкручивает икры, «в костях сверлит».
- При этом жар может быть небольшим, а разбитость полная: «всего разобрало».
Соседние сёстры разводятся так. Корчея сводит жилы судорогой — там тело само стягивает узлом, и больной кричит от схватки; у Ломеи боль ровная и долгая, без судороги. Глухея ломит голову отдельно; если ломит и голову, и всё остальное — это Ломея. Гнетея давит и отбивает еду, кости при ней целы.
По врачебному счёту это грипп с его классической ломотой, ревматизм и ревматоидные боли, радикулит и прострел, боли роста у подростков, костные боли при малярии и тифе. Знахарское слово тут работало по боли и по духу, а не по причине, и традиция вылечивала не ревматизм, а человека, которому ломит; ходить к лекарю это не отменяло.
Имя и корень
Варианты по спискам: Ломея, Ломеня, Костоломка, Ломовая, Трясея-костоломка в тех текстах, где сестёр сводят попарно. Бытовое имя того же состояния — ломота, ломотье, ломит, а глагол «переломило» до сих пор значит именно прострел в пояснице.
Причины ей приписывали земляные и водяные: полежал на сырой земле, уснул на камне, сел на холодное, работал в воде, ходил босым по росе не в срок, надорвался при подъёме. Отдельная и устойчивая — с ветра: продуло спину потной. И ещё одна, редкая, но выразительная: наступил на след покойника или прошёл там, где несли гроб. Кости в народном счёте вообще ближе всего к мёртвому, и хворь костей охотнее прочих объясняли соприкосновением с погостной стороной.
Пронимальный обряд
Суть приёма проста и от того сильна: человек проходит сквозь узкое отверстие и выходит с той стороны другим. Это рождение заново в чистом виде — хворь застревает в узком месте, потому что пролезть может только живой. Тем же приёмом в русской традиции лечат младенческую сухотку, «собачью старость», грыжу и порчу; ближайшая родня ему — перепекание ребёнка в печи, разобранное отдельно.
Через что протаскивают, по устойчивости в записях:
- Расщеплённое молодое деревце — рябина, дуб, ива, реже осина. Ствол расщепляют вдоль, разводят клиньями, больного продевают, после чего расщеп сводят, обвязывают и оставляют срастаться.
- Хомут — снятый с лошади, продевают голову и плечи, снимают через ноги.
- Дупло или дыра в старом дереве, если человек проходит.
- Земляная скважина — прокоп под корнем дерева или под межевым камнем, куда пролезают ползком.
- Лаз под нижним венцом бани, под забором, под воротами.
- Для младенцев и слабых — ворот рубахи, хлебный обруч, колесо, горловина квашни: тот же принцип в уменьшенном виде.
Общее правило одно и оно железное: проходят от восхода к закату, головой вперёд, и обратно тем же путём не возвращаются. Обошёл кругом — работа испорчена.
Порядок работы
Делают на утренней заре, на убыль луны, чаще в четверг.
- Дерево выбирают заранее, накануне. Идут к нему молча, кланяются, просят у дерева взять на себя и оставляют плату: хлеб с солью, кусок холста на ветку, медную монету под корень.
- Больного раздевают до рубахи. Рубаху на нём выворачивают наизнанку.
- Ствол расщепляют топором сверху вниз, разводят двумя клиньями. Расщеп держат двое, третий принимает больного с другой стороны.
- Больного продевают трижды, всякий раз с восточной стороны на западную, головой вперёд. Передающий говорит: «Беру больного», принимающий — «Отдаю здорового», и на третий раз наоборот.
- После третьего протаскивания клинья выбивают, расщеп сводят, обматывают тем самым холстом и обвязывают лыком или поясом больного.
- Больного одевают в чистое, а старую рубаху вешают на сук того же дерева или закапывают под ним.
- Уходят не оборачиваясь и до дому не разговаривают. Заговор читают уже дома, над постелью, трижды.
Запреты: не работать в одиночку — нужен принимающий; не пускать на обряд женщину на сносях и того, кто сам болен; не рубить дерево целиком; не брать дерево с погоста, с перекрёстка и с межи, где хоронили заложных покойников.
Если дерева нет — работают через хомут: продевают трижды с той же формулой, потом хомут вешают в конюшне и три дня на лошадь не надевают.
Текст силы
Текст под эту задачу. Читают дома над лежащим больным, положив ладонь на поясницу, трижды.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в вороты, в чистое поле, на утреннюю зарю, к сырому дубу, что стоит расколот надвое, а корнем сросся.
>
Прошёл я, раб (имя), сквозь тот дуб от восхода к закату, вышел я живой, а хворь моя осталась в расщепе.
>
Ты, Ломея, Иродова дочь, костоломка, ломотная, что взялась ломать белые кости, крутить суставы, выворачивать хребет, сверлить голени, тянуть жилы, — не идти тебе за мной, не пролезть тебе следом.
>
Отдана ты дереву, зажата ты клином, сведена ты лыком, обвязана ты холстом. Дерево срастётся — и тебе там быть; дерево устоит — и тебе не выйти.
>
Как у дуба кость крепка, так и у раба (имя) костям быть крепким; как ветер дуба не сломит, так и ломоте его не сломить; как заря встаёт прямо, так и ему разогнуться.
>
Семьдесят костей на месте, семьдесят суставов на месте, хребет прям, поясница вольна, ноги ходят, руки берут.
>
Замкнуто дерево, замкнуто слово. Ключ в корне, замок в коре. Аминь, аминь, аминь.
Отклик и цена
Хорошие знаки: боль в первую ночь усиливается, а к утру спадает — в этой работе усиление считается правильным и означает, что тронулось; больной сам разогнулся без помощи; пот пошёл с поясницы; расщеп на дереве держится и не разошёлся.
Плохие знаки: боль стянулась в одно место и стала точечной, с жаром и краснотой над костью; сустав опух и горячий; больной не может наступить вовсе. Это уже не ломота, а нагноение, и заговором его не берут — тут прямая дорога к лекарю, и знахари, знавшие меру, за такое не брались.
Цена у пронимального обряда названа прямо и она вещественная. Дерево, взявшее хворь, становится чужим. Его не рубят, не ломают с него веток, не жгут его в печи, скотину под ним не пасут и ягод под ним не берут. Если такое дерево срубить и истопить им избу — по народному счёту ломота вернётся ко всем, кто в избе живёт, и уже не к одному человеку. Тот же закон действует и в других переносах этой рубрики: у осины, взявшей лихорадку, ничего не берут, а рубаху с её ветки не снимают.
И вторая цена, помельче: тот, кто принимал больного из расщепа, три дня не должен брать тяжёлого и не ходить в баню. Считалось, что часть ломоты на нём осела и её надо дать сойти самой.