Глухея — сестра, работающая по голове: ломит темя, закладывает уши, глушит слух, и человек при ней сидит как в мешке. Из всего списка двенадцати она единственная, чьё лечение строится вокруг звука — не воды, не огня и не еды. Логика прямая: раз хворь глушит, её саму надо оглушить и перекричать.
Признак: голова и уши
Что даёт основание ставить именно её:
- Тяжёлая, распирающая боль в голове, чаще в темени и затылке, реже — раскалывающая пополам.
- Заложенность ушей: свой голос отдаёт в голову, чужие слова доходят глухо, будто через воду.
- Шум, звон, гуд, «жуки в ушах», «мельница мелет».
- Больной морщится от света и от громких звуков, лежит отвернувшись к стене, просит не шуметь.
- Боль отдаёт за ухом и в челюсть; иногда за ухом набухает.
- Голова кружится, при вставании ведёт в сторону.
Отличие от Ломеи: та ломит кости и суставы по всему телу, руки и ноги, а голова у неё — заодно со всем. Глухея берёт голову отдельно, всё остальное тело может быть чистым. Отличие от Глядеи, соседки по темноте и бессоннице: та не даёт спать и мутит ум, а слух не трогает.
Имя в списках и что рядом
Варианты: Глухея, Глухня, Глухница, Глушея, в части списков — Головея, что сдвигает акцент с ушей на голову. Разночтение это давнее и обе линии живые.
Рядом с ней в народной номенклатуре стоит заушница — то, что медицина называет свинкой либо воспалением за ухом: опухоль под ухом и в челюсти, боль при глотании. К списку сестёр заушница не относится, лечится своими средствами — обведением больного места безымянным пальцем, тёплым обвязыванием, наговорённой шерстью, — и путать её с Глухеей не надо, хотя болит рядом.
Другое соседнее название — шум, шумиха: так в некоторых местах звали не хворь, а само состояние, «шумит в голове», и приписывали его ветру, а не сестре.
По врачебному счёту под Глухеей стоят отит, евстахиит, серная пробка, гайморит, головная боль при любой горячке, а также та глухота, которая держится неделями после тифа. Знахарь работал словом и теплом, но вливать в ухо что попало — приём, который калечит; традиция и сама с ним осторожничала, а нынешний читатель должен помнить, что перфорированная перепонка от домашних капель не заживает.
Логика: хворь, которую перекрикивают
Голова в народном устройстве человека — верх, и с верхом работают не переносом вниз, а изгнанием наружу через отверстия: уши, ноздри, рот. Отсюда весь набор приёмов:
- Звук против звука. Раз она гудит и глушит, её накрывают звуком сильнее её собственного: колокольным звоном, ботáлом, ударом в заслонку, криком. Отсюда обычай ставить больного под колокольню в звон, а где колокольни нет — бить в чугунную заслонку у самой его головы.
- Шёпот против шёпота. Второй ход противоположный: заговор читают не в голос, а в самое ухо, тише болезни. Считается, что громкое хворь слышит и упирается, а шёпот проходит мимо неё внутрь.
- Тепло и вытяжка. Ухо греют — мешочком с калёной солью, печёной луковицей, тёплой шерстью, — потому что «глухота от студи».
Причины ей приписывали, в отличие от Гнетеи, не едовые, а средовые: продуло ветром, надуло в ухо; нахлебался воды в реке или в бане; лежал на сырой земле; спал под открытым окном; ударился головой; испугался громким — от испуга «заложило». Отдельно упоминают порчу через оклик: окликнули сзади по имени, человек обернулся — «оклик» и заложил уши.
Практика
Работают три вечера подряд, лучше на убыль луны, в тишине.
- Избу выстуживают от шума: убирают всё, что звенит, останавливают маятник у часов, скотину загоняют, детей выводят.
- Больного сажают на порожек или на лавку боком к окну, больным ухом в избу, здоровым к стене.
- Знахарь греет соль на сковороде, ссыпает в холстинный мешочек и прикладывает за ухо, держит, пока тёплое.
- Затем берёт больного за оба уха ладонями, прижимает и трижды резко отпускает — «отпирает». Приём этот в записях устойчив и делается сильно, но без вывиха, чтобы в ушах щёлкнуло.
- Наклоняется к больному уху и шепчет заговор трижды, не касаясь губами.
- После третьего раза бьёт в заслонку один раз, коротко и близко — и в тот же миг велит больному крикнуть в открытую дверь любое слово, лучше бранное.
- Больного укладывают больным ухом вниз, на тёплое, подложив шерсть, и до утра не будят.
Что при этой работе не делают: не льют в ухо ни воды, ни масла, ни грудного молока — этот приём в записях встречается, и он же оставил без слуха немало людей; не прикладывают горячего к опухшему за ухом; не заговаривают через порог и не переспрашивают больного, расслышал ли он, — переспрос считался тем самым окликом, который и заложил.
Текст силы
Формула держит все обязательные части заговора: выход, дорогу, называние, перечисление того, что отпирают, отсылку и закрепку. Читают шёпотом в самое ухо.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, не дверьми, не воротами, а окном да тропой, в чистое поле, где тихо, где ни звона, ни грома, ни человечьего голоса.
>
Стоит там колокольня без колокола, а под ней камень бел, а под камнем яма глуха, и всё глухое туда собрано.
>
Ты, Глухея, Иродова дочь, глухня, шумиха, что села рабу (имя) на темя, залегла в уши, свела виски, замкнула слух, — нет тебе тут места.
>
Отпираю рабу (имя) правое ухо, отпираю левое ухо, отпираю темя, отпираю затылок, отпираю виски, отпираю семьдесят жил и семьдесят суставов головы его.
>
Как замок отпирается, так слуху отпереться; как вода из уха выходит, так тебе выйти; как звон над полем идёт, так шуму твоему уйти.
>
Ступай в глухую яму, под белый камень, где твой звон и твой гуд, где никого не оглушишь. Там тебе гудеть, там тебе выть, там тебе слушать себя саму.
>
А рабу (имя) — лёгкая голова, чистый слух, тихая ночь, ясное утро.
>
Слово моё тише твоего, а крепче твоего. Замок в яме, ключ в поле. Аминь, аминь, аминь.
Отклик
Хорошие знаки: в ушах щёлкнуло и звук вернулся разом — это считалось прямым ответом; шум стал тише к утру; головная боль сместилась ото лба к затылку и оттуда ушла; из уха потекло, и после этого отпустило. Последнее в народном счёте считалось лучшим исходом — «вышло».
Плохие знаки: боль усилилась и стала одной точкой за ухом; за ухом набухло и покраснело; при боли поднялся жар с рвотой; больной стал вялым и отвечает не сразу. Всё это в деревне знали как опасное, и знахари при набухании за ухом обычно отказывались работать вовсе, отправляя к лекарю. Читатель, которому эта картина знакома, пусть отнесётся к ней так же.
Половинчатый исход — слух вернулся, а голова осталась тяжёлой и не даёт спать. По народному счёту это уже не Глухея, а Глядея, отнимающая сон, и работать надо по её порядку.
Если за три вечера ничего не сдвинулось, применяли последний ход — перенос шума. Больного ставили под звон, а после звона он должен был молча дойти до текущей воды и опустить в неё голову ушами, не вдыхая. Вода в этой рубрике вообще главный носитель, которому отдают снятое; общее правило переноса, включая его цену, разобрано отдельно.