Грынуша в списках двенадцати сестёр отвечает за грудь: ложится на грудь, не даёт дышать, гонит хрип и кашель, заставляет харкать. Имя её самое неустойчивое из всех — оно расходится по спискам сильнее прочих, и именно с ним связана большая часть номенклатурной путаницы в этой рубрике. Разобраться, что к Грынуше относится, а что нет, тут важнее, чем в остальных случаях.
Имя и его варианты
По спискам она ходит как Грынуша, Грыдуша, Грудица, Хрипуша, Храпуша, Кашлея, реже Гнетуша — последнее уже прямое смешение с соседней сестрой. Разброс объясняется тем, что имя держится не на одном корне, а на двух сразу: одно гнездо тянется от «грудь», другое — от звукоподражательного «хрип», «храп», «грыз». Переписчики сводили их как придётся.
Действие при этом описано почти везде одинаково: садится на грудь и не даёт дышать. Это тот редкий случай, когда действие устойчивее имени, и при разборе старых текстов ориентироваться надо на него.
Чего к Грынуше не относится
Три соседних названия звучат похоже и означают совершенно другое. Их смешение — обычная ошибка при чтении народной номенклатуры.
Грыжа. Никакого отношения к Грынуше не имеет, хотя корень на слух близкий. Грыжа в народной медицине — отдельная хворь с собственным лечением: её загрызают, то есть знахарка берёт больное место зубами и приговаривает, работая с младенцами и с надорвавшимися мужиками. Это своя техника со своим строем текста, и разбирается она отдельно.
Грудница. В большинстве записей это мастит у кормящей, воспаление груди, и лечится он своими средствами — распариванием, оттягиванием, наговорённым мёдом. Но в части списков трясавиц имя Грудица стоит именно на месте Грынуши, и вот тут читать надо по контексту: если речь про кашель — это сестра, если про кормящую — это грудница.
Грудная жаба. Позднее книжное название сердечного приступа, попавшее в деревенский обиход из лечебников. К списку сестёр не относится вовсе.
Признаки
- Кашель — сухой, лающий, ночью хуже, или, наоборот, глубокий, с отхождением.
- Хрип, слышный со стороны, свист при дыхании, клокотание в груди.
- Боль или тяжесть в груди при вдохе, чаще с одной стороны.
- Больной дышит часто и мелко, не может договорить фразу на одном дыхании.
- Садится и упирается руками — лёжа хуже.
- Голос садится или пропадает совсем.
Отличие от Гнетеи: та давит ниже, под рёбра, и отбивает еду; Грынуша давит выше и отбивает дыхание. Отличие от Глухеи: там глушит голову и уши, а грудь чистая.
По врачебному счёту тут стоят вещи серьёзные: воспаление лёгких, плеврит, бронхит, коклюш у детей, чахотка в её начале. Традиция знала цену этой сестре и говорила о ней тяжелее, чем о прочих: «села на грудь — держи попа наготове». Лечили словом, подкуром и уходом, но при кровавом отхаркивании и синеве знахари, работавшие с головой, отсылали к лекарю и не брались.
Дом как тело
Логика работы с Грынушей опирается на старое уподобление: изба дышит так же, как человек. У избы есть устье печи — рот, есть труба — горло, есть волоковое окно — ноздря, есть заслонка — то, чем дыхание закрывают. Всё, что делают с дыханием больного, дублируют на доме.
Отсюда два приёма, которые для этой сестры специфичны и в работе с другими почти не встречаются.
Говорение в устье. Заговор читают не над больным, а в открытое печное устье, в самую топку, лицом внутрь. Печь в народной иерархии дома — старшая, она держит огонь и род; сказанное ей уходит в трубу и выше. Приём этот применяют вообще при болезнях дыхания и голоса, и он же лежит в основе обычая говорить в трубу при пропаже голоса у ребёнка.
Подкур. Больного окуривают дымом, заставляя его дышать через дым, и одновременно окуривают избу.
Практика
Порядок работы, три вечера подряд, на убыль луны:
- Печь протапливают заранее и дают прогореть до углей. Заслонку открывают.
- На угли бросают то, что курят. Устойчивый набор по записям: можжевеловая лапка, сухая полынь, чабрец (богородская трава), ладан, у кого был; в части мест добавляли клок овечьей шерсти или старый лапоть — для вони, потому что дурной дух гонит хворь так же, как хороший.
- Больного сажают у печи так, чтобы дым шёл ему в лицо, и велят дышать через дым носом, а выдыхать ртом в устье. Считают до двенадцати вдохов и останавливаются.
- Знахарь наклоняется к устью и читает заговор в топку трижды, вполголоса, не оборачиваясь на больного.
- После чтения устье закрывают заслонкой наглухо и до утра не открывают. Это ключевое действие: сказанное заперто вместе с хворью в трубе, а поутру выйдет с дымом наружу.
- Больному в тот вечер дают тёплое питьё — молоко с топлёным нутряным салом либо мёд с редькой — и укладывают повыше, подложив под спину.
- Наутро первым делом растапливают печь и выпускают дым, открыв и заслонку, и волоковое либо форточку. Пока не протопили — из дома ничего не выносят.
Запреты по этой работе: не свистеть в избе, пока лежит больной; не сушить над печью его рубаху; не выносить золу три дня; не пускать в дом того, кто сам кашляет.
Текст силы
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей. Читают в открытое печное устье, трижды, склонившись к топке.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в вороты, чистым полем к синему морю, а от моря назад к своему двору, к своей печи, к своему огню.
>
Матушка-печь, кормилица, ты дым водишь, ты жар держишь, ты всякое слово выше несёшь. Прими моё слово и вынеси его в трубу.
>
Ты, Грынуша, Иродова дочь, хрипуша, грудица, кашлея, что села рабу (имя) на грудь, стала поперёк дыхания, свела горло, отняла голос, — сходи с белой груди, сходи с лёгкого, сходи с гортани, сходи с ключицы, сходи с семидесяти жил.
>
Даю тебе дорогу не в поле, а в трубу; даю тебе выход не с дыханием, а с дымом. Как дым выйдет и не вернётся, так тебе выйти и не воротиться.
>
Идти тебе по ветру на закат, в мокрый лог, в гнилой пень, где нет ни двора, ни печи, ни хозяина, ни хлеба. Там тебе хрипеть, там тебе кашлять, там тебе век доживать.
>
А рабу (имя) — чистое дыхание, вольная грудь, крепкий голос, тихая ночь.
>
Заслонка закрыта, слово заперто, дым унесёт, назад не принесёт. Аминь, аминь, аминь.
Что считается ответом
Хорошие знаки в народном счёте: кашель стал влажным и реже, но глубже — то есть «пошло»; больной смог лечь и уснуть без подушек; вернулся голос; ночь прошла без приступа. Отдельно отмечали дым: если поутру он тянет вверх ровным столбом, работа принята; если стелется и бьёт в избу — нет.
Плохие знаки: кашель стал слабым, а дыхание частым и поверхностным; больной перестал откашливать, хотя клокотание слышно; появилась синева у губ; в мокроте кровь. Тут традиция сама останавливается — эти признаки в деревне знали как смертные, и знахарь при них не работал.
Если пошло вниз
Спуск хвори с груди в живот — тяжесть под ложечкой, рвота, отказ от еды — по народному счёту означает, что Грынуша уступила место Гнетее, и дальше работают уже по её порядку, с животом и хлебом. Обратный ход, снизу вверх, считался хуже.
Если за три вечера ничего не сдвинулось, оставался последний приём — вынос дыхания. Больной дышит в горсть сухой шерсти или в клок кудели, куделю завязывают в узел, и её уносят в лес, вешая на осину с наветренной стороны. Дальше действует общее правило этой рубрики: снявший узел возьмёт хворь себе. Правило разобрано отдельно, и на Грынушу оно распространяется без поблажек.