Про Гнетею в списках сказано телесно и без иносказаний: ложится человеку на рёбра, гнетёт и есть не даёт. Из всех двенадцати сестёр она единственная описана как вес, лежащий на теле, а не как жар, холод или ломота. И вся работа с ней идёт соответственно: тяжесть поднимают, снимают, откатывают — руками и посудой, а не одним словом.
Признак: тяжесть, которая не даёт есть
Что видит знахарь:
- Больной не ест. Не «плохо ест», а воротит от еды, от запаха варева тошнит, при виде мяса и жирного мутит.
- Жалуется на тяжесть под ложечкой и под правым ребром, будто «камень положили» или «кто сел».
- Дышит неглубоко, потому что глубокий вдох отдаёт под рёбра.
- Отрыжка, горечь во рту, рвота — иногда пустая, желчью.
- Лежит ничком или на боку, подтянув ноги; на спине лежать тяжело.
- Слабость такая, что человек не столько болен, сколько «придавлен».
Жар при Гнетее бывает, но он не главное. Главное — давление и отвращение к пище, и по этой паре её и ставят.
Имя и родня по списку
Имена в вариантах: Гнетея, Гнетница, Гнетуха, Гнетучка. Корень тот же, что в «гнести», «гнёт», «угнетать», и он же в слове «гнетея» как названии тяжёлого сна с давлением. Отсюда постоянная путаница с марой, ночной давящей гостьей, разобранной среди хозяев дома: там тоже «садится на грудь». Разводят их по месту и времени. Мара давит ночью, на грудь, во сне, и отпускает к утру; Гнетея давит под рёбра, круглые сутки, наяву, и отбивает еду.
Вторая путаница — с Грынушей, которая тоже «ложится», но выше, на грудь, и даёт кашель и хрип. Правило простое: болит дыхание — Грынуша, болит еда — Гнетея.
По врачебному счёту под этим именем сходятся болезни печени и желчного пузыря, гепатит с его отвращением к пище, гастрит, тяжёлая интоксикация при любой горячке, а у детей — глисты. Особенно узнаваемо увеличение печени при малярии: тяжесть под правым ребром при перемежающемся жаре. Знахарское слово при этом работало рядом с лекарем, а не заменяло его, и толковый мастер, нащупав твёрдое под ребром, отправлял к врачу.
Народный счёт причин
Гнетею, в отличие от Огнеи или Ледеи, редко объясняли ветром или водой. Причины ей приписывали едовые и людские:
- С еды. Съел чужое, съел недоброе, съел на дороге, съел из чужой посуды, съел стоя или на ходу, поел от чужого куска на поминках.
- С людей. Позавидовали за столом. Отдельно и часто — сглаз на еду: похвалили, как ест, как поправился, какой справный, — и человека «заело».
- С испуга во время еды. Испугали за столом или во время кормления — кусок «стал колом», и на этом месте села хворь.
- С надсады. Поднял тяжесть, надорвался — «сорвал живот», «уронил пуп». Это самая практичная из причин и в народной медицине она стоит отдельным, вполне телесным диагнозом.
- С хождения по чужому. Наступил на след, перешёл дорогу за похоронами, шёл мимо места, где что-то вылили.
Из состава причин прямо выводится и работа: раз села через еду и через надсаду — снимать будут через живот и через еду.
Обряд: горшок и подъём
Приём, специфический именно для этой сестры, — правка живота с горшком, в разных местах его зовут «поднимать пуп», «накатывать», «ставить горшок».
- Работают натощак, до полудня, на убыль луны. Больного кладут на спину, ноги согнуты, живот открыт.
- Знахарь ищет пальцами «биение» посреди живота, выше пупа. Если оно ушло вбок или вниз — по народному счёту пуп «упал», и его поднимают.
- Ставит на живот гончарный горшок горлом вниз. Под горшок предварительно закладывают горящую паклю или зажжённую лучинку на монете, чтобы горшок присосало. Кожу смазывают, край горшка держат тёплым, но не жгущим.
- Горшок сидит недолго, пока не поднимет кожу; потом его снимают, поддев край пальцем, и трижды обводят живот ладонью по солнцу.
- После этого знахарь массирует живот большим пальцем от краёв к середине, собирая, как говорят, «на место», и заканчивает тем, что зажимает середину и держит счётом до двенадцати.
- Живот подвязывают холстиной и велят три дня не поднимать тяжёлого и не есть жирного.
Работа эта требует руки и знания; браться за неё без навыка нельзя, потому что горячим горшком легко сжечь кожу, а сильным нажимом — сорвать то, что и так надорвано.
Второй ход, безопасный и распространённый шире, — снятие тяжести хлебом. Свежий, ещё горячий хлеб кладут на полотно, полотно на живот, держат до остывания, читая заговор. Остывший хлеб не едят и скоту не дают — уносят и закапывают либо отдают текучей воде.
Как кормят при Гнетее
Половина работы — в кормлении, и правила тут жёсткие.
- Насильно не кормят. Народный счёт прямой: пока сидит, кусок не пойдёт, а насилу впихнутый достанется ей, не человеку.
- Дают кислое и лёгкое: квас, капустный рассол, кисель овсяный, простоквашу, толокно на воде, хлебную корку с солью.
- Первую ложку дают с наговором и с левой руки, а последнюю в миске не доедают — оставляют «её долю» и выносят за порог.
- Кормят не за общим столом, а на отдельной посуде, и посуду эту потом моют отдельно и споласкивают проточной водой.
- Кто ест рядом — не хвалит аппетит больного вслух: похвала за столом и есть та причина, с которой всё началось.
Текст силы
Текст под эту задачу. Читают над животом, положив на него правую ладонь, трижды натощак три утра подряд.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в вороты, чистым полем, торной дорогой, к белому камню, что лежит один и не поднят никем.
>
Тяжелее того камня нет ничего на свете, и всякой тяжести туда дорога.
>
Ты, Гнетея, Иродова дочь, гнетуха, придавница, что легла рабу (имя) на рёбра, села под ложечку, стала комом в горле, отняла хлеб, отняла сон, отняла дыхание, — не лежать тебе на живом.
>
Снимаю тебя рукой, поднимаю тебя словом, откатываю тебя горшком, отдаю тебя хлебу, а хлеб — земле.
>
Ступай под белый камень, там тебе лежать, там тебе гнести, камень не встанет, ты не поднимешься. Не пить тебе моей крови, не есть тебе моего хлеба, не давить тебе моего сердца.
>
А рабу (имя) — лёгкое дыхание, прямая спина, тёплая еда, свой кусок. Как хлеб выйдет из печи, так тяжесть выйдет из тела.
>
Слово моё крепче камня, дело моё крепче узла. Замок в земле, ключ в воде. Аминь, аминь, аминь.
Отклик и сбой
Признаки, по которым традиция считает работу сделанной: больной сам попросил есть — это главный знак, важнее спада жара; отошли газы, стало легче дышать полной грудью; ушла горечь; больной смог лечь на спину и вытянуть ноги. Хлеб, снятый с живота и разломленный, оказался внутри сырым или потемневшим — знак, что тяжесть взяло.
Признаки, что не взялось: рвота стала чаще, а не реже; тяжесть сместилась вправо и стала твёрдой на ощупь; появилась желтизна в белках глаз. Последнее в народном счёте читается как приход Желтеи, о ней речь в своём месте, — и с этого места традиция сама отсылает больного к лекарю, потому что желтизна при тяжести под ребром берётся не заговором.
Если после трёх утр сдвига нет, ход меняют на вынос: рубаху больного и остатки хлеба уносят на закатную сторону, кладут под камень или в сухой пень и оставляют. Это уже перенос со всей его ценой — тот, кто найдёт и тронет, возьмёт себе, — и разбирается он отдельно, в статье о передаче хвори наружу.