Ледея — сестра, про которую в списках сказано жёстче всего: знобит человека так, что тот и в печи не согреется. Признак у неё простой на слух и обманчивый на деле, потому что «знобит» говорят и про Трясею, и про начало любого жара. Отличать приходится по одному: берётся ли холод теплом. Если не берётся — работают на Ледею, и работают не одним словом, а прогревом с закрытием.
Имя и разночтения
В списках она ходит под несколькими именами: Ледея, Ледиха, Озноба, Знобея, Студенея, Корчея-озноба в тех вариантах, где её сливают с судорожной сестрой. Разночтение это старое и неразрешимое: часть текстов держит Ледею и Корчею раздельно, часть сводит их в одну, потому что от сильного озноба тело сводит.
Такая же неустойчивость и с местом в списке: Ледея стоит то третьей, то второй, то сразу после Трясеи. Порядок в этих перечнях вообще не догма — он держится ритмом перечисления, а не иерархией. Единственная сестра с твёрдым местом — старшая Невея, которую всегда называют последней. Общее устройство перечня разобрано в статье о Сисиниевой легенде.
Как её узнают
Признаки, по которым знахарь отделял Ледею от соседок:
- Больной кутается и просит ещё: одеяло, овчину, шубу, лезет на печь — и всё равно студёно.
- Кожа на ощупь может быть горячей, а человек при этом говорит, что мёрзнет. Это ключевой парадокс, и традиция его отметила: «горит, а зябнет».
- Дрожь бывает, но мелкая, не размашистая, чаще внутренняя — «дрожь под кожей».
- Синеют губы, ногти, кончики пальцев; руки и ноги ледяные при тёплом туловище.
- Больной подтягивает колени к животу и лежит комком.
Разница с Трясеей: та трясёт видимо и снаружи, и от печи её отпускает. Разница с Огнеей: та жарит и требует холодного, больной раскрывается. С Ледеей ровно наоборот — и в этом вся практическая развилка, потому что приёмы у них противоположные, а перепутать легко.
Из знакомой врачу картины сюда попадает потрясающий озноб — начало приступа малярии, сепсиса, воспаления лёгких, тяжёлого гриппа, и он же спазм сосудов на подъёме температуры. Знахарская работа шла словом и прогревом, рядом с лекарем, а не вместо него; тяжёлого больного с синими губами толковый знахарь не брал.
Логика: холод, который не берётся теплом
Модель тут другая, чем у Огнеи. Там тело — печь, которую раздули не в меру. Здесь тело — изба, из которой ушёл огонь: жар не отняли, а закрыли, «заставили» чем-то холодным. Ледея, по этой логике, не студит человека сама, а садится на устье и не пускает тепло изнутри наружу.
Отсюда два следствия, и оба видны в обрядах:
- Греть надо не снаружи, а с закрытием: не просто навалить одеял, а прогреть и запереть тепло — обвязать, обмотать, замкнуть.
- Холод надо кому-то отдать. У холода в русском обиходе есть законный хозяин — Мороз, которого на святках зовут в окно на кисель и просят не бить хлеба. Знахарская работа с Ледеей пользуется той же логикой: студёное отсылают к студёному, туда, где оно на месте.
Обряд: прогрев с закрытием
Делают на закате, не на заре — это редкий случай в рубрике, и объясняют его тем, что тепло собирают на ночь, а не разгоняют с солнцем.
- Печь топят обычной мерой, не жарче. Перетоп при ознобе считался вредным так же, как и при жаре.
- Больного кладут не на печь, а к печи, на лавку у печного бока, головой к устью.
- Ноги обкладывают горячими камнями или обёрнутым в холст нагретым кирпичом. Три камня, не больше.
- Поят горячим не хмельным: отваром малины, липового цвета, тёплым молоком с чесноком. Водки при ознобе не давали — говорили, что от неё Ледея «глубже влезет».
- Больного обвязывают: поясом по животу, платком по голове, холстом по ступням. Узлов делают три, завязывают на себя, а не от себя. Это и есть закрытие: тепло, по счёту, не уйдёт, пока узлы не развяжут.
- Над ним читают заговор трижды.
- Оставляют на ночь, лампу не гасят до полуночи, дверь в сени держат затворённой, окно — чуть приоткрытым на восход: холоду дают выход, но не даром, а по указанному пути.
- Наутро узлы развязывают в обратном порядке — ступни, голова, пояс, — а пояс и платок выносят и вытряхивают за ворота на закатную сторону.
Что в дом при этой работе не берут: лёд, снег, студёную воду, железо в постель. Нож под подушку, обычный оберег на сон, при Ледее убирают — считалось, что железо студит.
Есть и второй, более редкий ход — перекладывание к чужому теплу: больного на три ночи кладут спать между двумя здоровыми, чаще детьми либо стариками. Ход этот из того же ряда, что перепекание младенца в печи, о котором сказано отдельно, и цена у него та же: часть хвори уходит на того, кто грел.
Текст силы
Формула держит все обязательные части заговора: выход, дорогу, встречу с хозяином холода, называние сестры, отсылку и закрепку.
Встану я, раб (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, на север-сторону, где снег не тает, где вода не бежит.
>
Стоит там ледяная гора, на горе ледяной дом, в дому сидит хозяин студёный, борода в инее, руки в снегу, и всё, что студёно, при нём.
>
Кланяюсь тебе, хозяин, и веду к тебе твоё: Ледею-Озноблю, Иродову дочь, что села рабу (имя) на устье, тепла не пускает, кровь студит, ногти синит, кости знобит.
>
Не место ей в живом теле, не место ей в тёплой крови, не место ей у сердца. Возьми её к себе, посади на ледяную лавку, дай ей снегу вместо хлеба, дай ей воды вместо огня, дай ей ветра вместо слова.
>
А рабу (имя) — печной жар, овчинное тепло, материнская рука. Как печь топлена, так ему быть согрету; как узел завязан, так теплу быть заперту; как заря садится, так ознобу садиться.
>
Замкнул я три узла, замкнул я три двери. Ключ в печи, замок в трубе, дым ушёл — и слово стало. Аминь.
Читают в сумерках, склонившись к изголовью, вполголоса, трижды. После третьего раза не говорят с больным до утра.
Отклик
Хорошие знаки: больной перестал просить одеял и раскрылся сам; руки и ноги потеплели раньше, чем спал жар; синева с губ и ногтей сошла; к утру пошёл пот. По народному счёту работа сделана, если озноб не вернулся две ночи подряд.
Половинчатый исход: озноб сменился ровным жаром без дрожи. Это считается не провалом, а пересадкой — Ледея встала, села Огнея, и дальше работают уже по её порядку, с водой и отливанием.
Плохие знаки: озноб держится, а руки и ноги остаются ледяными при горячем туловище; больной перестал жаловаться на холод, но и шевелиться перестал; узлы наутро оказались ослабшими сами собой. Последнее в записях читается однозначно — не удержали.
Когда не берётся
Если после трёх закатов сдвига нет, ход меняют. Работу переводят на отдачу через воду: больного обмывают тёплой водой, воду выносят и выливают в прорубь, в полынью, а зимой — на наметённый снег с северной стороны дома. Летом — в холодный ключ. Смысл тот же: студёное возвращают студёному.
Если и это не берёт, остаётся перенос на дерево — но не на осину, как в остальных случаях, а на ель или на сухостой, дерево холодное по народному счёту. Об общем правиле переноса и о том, чем за него платят, сказано в статье о передаче хвори дереву; правило это одно на всю рубрику и на Ледею распространяется целиком.