Маска в Египте — не переодевание и не театр. Это подмена лица: у надевшего лицо становится чужим, а значит, чужим становится и тот, кто действует. На этом стоит и погребальный чин, и домашний караул у родильного ложа, и потому же масок в Египте на удивление мало — вещь эта слишком серьёзная, чтобы делать её часто.
Лицо, повёрнутое к тебе
Начинать надо с одной изобразительной странности. Египтяне рисуют всех в профиль: бог, царь, покойник, слуга — все повёрнуты боком и заняты своим делом внутри сцены. Анфас, лицом к смотрящему, изображаются считаные фигуры, и главная из них — Бес.
Это не стилистический каприз. Профиль означает участие в сцене; фас означает обращённость наружу, за край поверхности. Бес не участвует в изображённом — он стоит на границе и смотрит на того, кто снаружи. Из этого следует всё остальное: его работа — быть увиденным, и оружие его не тишина, а зрелище.
Выглядит он соответственно: коренастый бородатый карлик с львиной гривой, кривыми ногами, высунутым языком, часто с ножом, тамбурином или змеёй в кулаке. Это не благообразие, а нарочитое уродство, и оно рабочее. Против того, кто крадётся тихо, ставят того, кто орёт и пляшет.
Отдельная статья рубрики разбирает Беса как божество — с его эпитетами, столом и воззванием. Здесь он берётся только как лицо.
Что найдено на самом деле
Тут надо быть точным, потому что о египетских масках говорят больше, чем позволяют находки.
Маска Беса из Дейр-эль-Медины. В посёлке мастеров фиванского некрополя, время Нового царства, найдена маска из склеенного полотна с раскраской, изображающая лицо этого типа. Это самая известная находка такого рода, и она настоящая. А вот назначение её — предмет спора: её связывают и с обрядами вокруг матери и ребёнка, и с домашними праздниками, и с чем-то ещё. Толкование реконструктивное, и подавать его как установленное нельзя.
Голова Анубиса. Известны шакальи головы, надевавшиеся целиком на голову человека, — с прорезями для зрения на уровне шеи. Такая вещь показывает, что жрец, исполнявший роль бальзамировщика, действительно надевал голову бога. Это уже не догадка: конструкция говорит сама за себя.
Ящик из-под Рамессеума. В шахтной гробнице под фиванским храмом Рамсеса II найден набор вещей Среднего царства, который считают имуществом жреца-чтеца: свитки, среди них заклинательные и врачебные, изогнутые жезлы из бегемотового бивня, бронзовый жезл в виде змеи, пряди человеческих волос и фигурка обнажённой женщины в львиной маске, держащей змей. Последняя вещь для нашей темы ключевая: изображена женщина в маске, то есть человек, надевший чужое лицо для работы. Это самое раннее прямое свидетельство приёма.
Изогнутые жезлы из того же круга — пластины из бивня с вереницей охранных существ: Бес, Таурт, львы, змеи, ножи с ногами. У части находок стёрты концы, будто ими чертили по земле; отсюда предположение, что ими обводили круг вокруг постели матери и ребёнка. Правдоподобно, но тоже реконструкция.
Чего не было: масок для рядового человека на каждый день, «египетских карнавалов», масок как украшения. Массового обихода тут нет ни в одном пласте.
Логика: маска не переодевание
Устройство приёма стоит на двух вещах, и обе египетские до кости.
Первое — замещение. В хекау постоянно применяется подмена: вместо больного — фигурка, вместо дурного сна — хлеб, вместо врага — восковое изображение. Маска работает так же, только наоборот: не вместо тебя подставляют вещь, а на тебя надевают чужое существо. Под маской действует не человек, и с него нельзя спросить как с человека.
Второе — оживление изображения. Египетское изображение не изображает, а является. Открытая пасть на рельефе кусает, нарисованный нож режет, поэтому в гробницах опасные знаки нарочно калечили — резали пополам, лишали ног. Маска есть изображение, надетое на живое, и потому она из всех изображений самое сильное.
Отсюда три правила, без которых приём превращается в ряженье.
- В маске не говорят от своего имени. Голос под маской принадлежит тому, чьё лицо надето. Скажешь «я, такой-то» — снял маску, не снимая.
- Маска смотрит наружу. Надетая, она обращена к тому, кого отгоняют, а не к тому, кого защищают. Караульный, развёрнутый внутрь, караулит своих.
- Маску снимают с голосом. Молчаливое снятие оставляет надетое на месте — это тот же счёт, что с узлами, которые развязывают со словом.
Практика
Работа делается редко и под конкретный случай: ночь у постели больного, тревожное время в доме, ночь перед делом, охрана комнаты, где спит ребёнок. Ежедневным этот приём не бывает.
Изготовление.
- Делай сам и руками. Купленная маска в этой работе — чужое лицо, и чьё оно, ты не знаешь.
- Материал простой: плотная бумага, картон, склеенная в несколько слоёв ткань, дерево. Египетская делалась из проклеенного полотна с раскраской.
- Лицо делай громким и грубым: большие глаза, оскал, борода, вывалившийся язык. Красивое и тонкое здесь не работает.
- Прорези для глаз режь широкими, чтобы видеть по сторонам. Это и требование безопасности, и требование смысла: караульный должен видеть.
- Не делай портретов и не бери лиц живых людей.
Употребление.
- Умойся и вымой руки прежде, чем брать маску.
- Скажи вслух, чьё лицо ты надеваешь и на какое дело. Пока это не сказано, маска — картонка.
- Надень и встань лицом к двери, к окну, к тому месту, откуда приходит. Не к спящему.
- Работай голосом, шумом, движением. Это единственный приём рубрики, где шум — часть дела: хлопок, стук, притоптывание, бубен.
- Не подходи в маске к спящему, к больному, к ребёнку. Караул стоит на границе, а не над постелью.
- Сними с голосом, скажи, что лицо снято и возвращено. Умой лицо водой.
- Храни маску отдельно, завёрнутой, лицом вниз, не на виду. Висящая на стене маска смотрит в комнату круглые сутки, и это ровно то, чего делать не надо.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Я беру лицо, и лицо это не моё.
Оно — лицо Бойца, кривоногого, бородатого, с высунутым языком,
того, кто стоит в дверях и не отводит глаз,
кто пляшет и бьёт, и от кого бегут, не разбирая дороги.
Пока оно на мне, меня здесь нет, и имени моего здесь нет.
Смотрю наружу. Стою у входа. Не сплю.
Кто крадётся тихо — увидит меня и уйдёт с криком.
Кто идёт затылком вперёд — обернётся и не вернётся.
Мёртвый или мёртвая, посланный или пришедший сам, —
здесь тебе нет доли, нет имени и нет входа.
За спиной моей спит [имя], и он под моей рукой до утра.
Я не отойду от двери, пока не станет светло.
А как станет светло — сниму лицо и отдам его назад.
Сказано в дверях. Стоит до рассвета.
Признаки отклика
Первый — меняется голос. Под маской он садится ниже и становится громче сам собой; это простая механика закрытого лица, и она же рабочий показатель: пока голос твой обычный, лицо не надето.
Второй — пропадает неловкость. Первые минуты в маске всегда глупо; когда глупость уходит и остаётся дело, приём взялся.
Третий — по дому: спящие спят ровнее, ощущение чужого присутствия исчезает к утру. Смотри на других, а не на себя.
Четвёртый — после снятия наступает резкая усталость. Это нормальный конец работы, а не потеря.
Сбой
Не отпускает после снятия. Ощущение, что лицо осталось, раздражительность, желание надеть снова. Умойся холодной водой, назови себя вслух полным именем и именем матери, выйди на воздух, поешь. Если повторяется — прекрати работу с маской совсем.
Тянет надевать часто. Признак привязки, а не силы. Маска — разовое орудие под причину; регулярное ношение чужого лица традиция знает только как должность в храмовом чине, где это работа, а не потребность.
Напугал домашних. Предсказуемо и целиком твоя вина: приём рассчитан на испуг, и различать, кто снаружи, а кто внутри, — твоя обязанность. Домашних предупреждают заранее.
Смотрел в зеркало в маске и стало нехорошо. Не смотри. Зеркало разворачивает лицо внутрь, и караульный оказывается направлен на тебя.
Граница
Дети. Маску не показывают маленькому ребёнку и не надевают при нём. Испуг, на котором построен приём, у ребёнка не различает своих и чужих, и последствием бывает не защита, а месяцы ночных страхов. Изображение у изголовья — да; надетое лицо — нет.
Больные, лихорадящие, пожилые, люди в спутанном состоянии. Не входи к ним в маске. Человек в жару или в бреду видит не обряд, а то, что видит, и напугать его можно всерьёз.
Собственная голова. Маска ограничивает зрение и дыхание. Не работай в ней у открытого огня, у лестницы, в тесноте, рядом с водой; не кури и не жги ладан в маске. Клей, лак и краска сохнут снаружи, а не на лице.
Отдельно и прямо. Если под маской начинает казаться, что действуешь не ты, и это ощущение остаётся после снятия, если появляются провалы во времени, если тянет к маске как к необходимости — работу прекращают, и разбираться с этим идут к врачу, а не к практике. Стыдного в этом нет.
Общий порядок рубрики держится и здесь. Маска — караул на границе, она не лечит и лечения не заменяет. В Египте тот, кто ставил караул у родильного ложа, был тем же человеком, который щупал больному пульс и накладывал повязку: заклинание шло рядом с лекарем, а не вместо него. Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет — состав, назначение и логику разбирать можно, «прими столько-то» нельзя.