Дурной сон в Египте — не переживание, а событие: что-то пришло и было увидено. Поэтому и работают с ним не как с настроением, а как с происшествием, у которого есть последствия и есть порядок отмены. Порядок этот известен, он короткий и он на редкость логичный.
Сон называется пробуждением
Первое, что переворачивает всю картину. Египетское слово для сна-сновидения буквально означает пробуждение. Спящий не проваливается — он просыпается в другую сторону; глаза его открыты там, где обычно закрыты.
Из этого прямо следует, что видимое во сне видится по-настоящему, а не сочиняется. Сон — окно, и оно работает в обе стороны: через него смотрят и через него приходят. Отсюда две противоположные линии египетской работы со сном. Одна — доброжелательная: сон как способ получить ответ от бога, разобранный отдельно в статье о храмовой инкубации. Другая — оборонительная: сон как дыра, через которую влезают.
Второе следствие важнее для практики. Раз увиденное во сне произошло, то и отменять его надо действием, а не уговорами. «Это всего лишь сон» — не египетская мысль и в этой системе не работает.
Сонник из посёлка мастеров
Основной памятник — сонник папируса Честер-Битти III, рамессидский свиток Нового царства, происходящий из фиванского посёлка мастеров Дейр-эль-Медины.
Устроен он как таблица. «Если человек видит себя во сне делающим то-то» — и дальше пометка: хорошо или плохо, а следом объяснение. Толкование чаще всего идёт двумя способами. Первый — через созвучие слов: увиденная вещь толкуется по слову, которое на неё похоже. Второй — через переворот: увиденное значит обратное, и погружение в реку читается как очищение, а не как беда.
Существенно для честности: сонник этот не общеегипетский кодекс, а один свиток из одного посёлка одной эпохи. Есть и поздние сонники, демотические и греческие, и толкования в них расходятся. Единой египетской системы разбора снов не существовало, и подавать таблицу как канон нельзя.
И ещё: сонник различает сны хорошие и дурные и оговаривает, что человек может быть подвержен дурным снам по своему складу. Признак этот описан признаками телесного свойства, что для нас важно: дурной сон в Египте лежит и по врачебному ведомству тоже.
Как отменяли дурной сон
В том же круге текстов стоит порядок действий на утро после плохого сна, и он замечательно устроен.
Первое: проснувшийся рассказывает сон вслух, и рассказывает не в пустоту, а Исиде. Обращение начинается с зова матери: приди ко мне, мать моя, вот что я видел. Сон произносится целиком.
Второе: сон снимают с лица. Лицо вытирают, и вытирают не сухой рукой, а хлебом, смоченным в пиве, с добавлением пахучих трав. Хлеб — вещь, способная принять; сон переходит в него.
Третье: приняв, вещь удаляют. Пропитанное выносят вон.
Четвёртое: сказанное закрепляют отрицанием. Дурное объявляется несуществующим и не имевшим места, тем же оборотом, каким отменяют яд и болезнь.
Здесь три египетских приёма подряд, и все три из основного набора хекау. Называние — сон произносят полностью, потому что неназванное держать не за что. Замещение — дурное переводят в предмет-заменитель, и дальше имеют дело с предметом. Отрицание бытия — то же, что в чине против Апопа, только домашнего размера.
Никакого приёма внутрь тут нет и не было: хлеб в этой работе — тряпка, а не еда. Это стоит подчеркнуть, потому что в популярных пересказах вечно появляется «съесть».
Подголовник
Египтяне спали не на подушке, а на подголовнике — деревянной или каменной подставке под шею, поднимающей голову над ложем. Вещь бытовая, но при этом обрядовая: подголовники украшают фигурами Беса, на них режут защитные надписи, и в погребальном наборе стоит их амулетная разновидность, которой посвящена отдельная глава «Книги мёртвых».
Логика прямая. Поднятая голова повторяет восход: голова спящего лежит там, где солнце выходит из-за горизонта. Спящий с поднятой головой уже поставлен в положение восходящего, и падение в темноту ему не грозит. Отсюда и охрана: Бес на подголовнике стоит ровно там, где к спящему подходят.
Практический перенос очевиден: у изголовья должен стоять караульный, и стоять он должен лицом наружу, от спящего. Это тот же приём, что в защите младенца и в ежедневной защите дома.
Практика
Работа делится на вечернюю (постановка) и утреннюю (отмена). Утренняя — главная, и без неё вечерняя не имеет смысла.
Вечер, перед сном.
- Поставь у изголовья охранника — фигурку, вырезанное или нарисованное от руки изображение. Лицом наружу.
- Поставь чашу воды у постели. Она понадобится утром.
- Положи рядом хлеб, завёрнутый в ткань. Он тоже утренний.
- Скажи одну короткую строку у изголовья и больше ничего не говори. Долгих вечерних чтений эта работа не любит: перед сном длинный текст разгоняет, а не укладывает.
Утро, сразу после дурного сна.
- Сядь и проснись до конца. Ноги на пол, свет включён. Отменять сон лёжа в темноте бессмысленно.
- Расскажи сон вслух целиком, вслух и в первом лице, включая бессмыслицу и то, что стыдно. Умолчанное остаётся.
- Обратись по имени. Позови Исиду и назови себя — своим именем и именем матери, как это делается в египетских формулах.
- Возьми хлеб, смочи его водой или пивом, оботри им лицо — лоб, глаза, щёки, шею. Один проход, сверху вниз.
- Скажи отрицание.
- Вынеси хлеб из дома и выброси или закопай. Не ешь и не оставляй в доме.
- Вылей воду за порог.
- Запиши сон, если он повторяется. Запись — египетская часть работы и одновременно то, что реально нужно врачу, если дело зайдёт дальше.
Рабочее переложение формулы:
Приди ко мне, мать моя Исида, — вот что я видел этой ночью.
Я, [имя], рождённый [имя матери], говорю то, что было мне показано,
и я говорю это целиком, и я не прячу ничего.
Ночь открыла глаза мои в ту сторону, и то, что вошло, я видел.
Я назвал его, и оно больше не безымянно, и оно уже не во мне.
Вот хлеб. Он берёт с лица моего то, что легло на лицо моё ночью.
Он берёт из глаз моих то, что глаза мои видели; он берёт со лба, со щёк, с горла.
Что было на мне — то на нём; что на нём — то уйдёт из дома.
Дурного нет. Оно не приходило. Его не было, и оно не бывало.
Как отогнан враг от ладьи на рассвете — так отогнано это от постели моей.
Голова моя поднята, и она выходит, как выходит солнце.
Ночь кончилась, и я цел, и день мой начинается чистым.
Сказано утром при свете. Не переменится.
Признаки отклика
Первый — сон перестаёт держаться днём. Обычный дурной сон висит до полудня; отменённый рассыпается за час и перестаёт вспоминаться подробностями.
Второй — уходит утренняя тяжесть в теле. Заметно на плечах, челюсти, шее.
Третий — на следующую ночь сон становится глубже и раньше. Ночная сторона отзывается быстро, обычно за двое-трое суток.
Четвёртый, отдельный: повторяющийся кошмар начинает меняться. Он идёт по другому руслу, кончается иначе, обрывается раньше. В этой традиции меняющийся сон читается как размотанный.
Сбой
Пересказал сон не полностью. Самая частая причина, по которой не отпускает. Умолчанное — то самое, ради чего вся работа.
Отменял лёжа, не вставая. Не считается. Работа делается на свету, сидя или стоя.
Съел хлеб или оставил его в доме. Замещение развёрнуто в обратную сторону: принявшую вещь ввели обратно. Начни заново с новым куском.
Читаешь длинный текст на ночь и стало хуже. Перенеси всё на утро, вечером оставь одну строку. Возбуждение перед сном — прямая причина плохих снов, и это ровно тот случай, когда обряд работает против себя.
Начал бояться ложиться. Останови работу совсем. Страх перед сном раскручивается быстро и лечится не формулами.
Граница
Здесь она нужна прямо, потому что под египетскими описаниями стоят вполне узнаваемые состояния.
Сонный паралич. Проснуться, не мочь двинуться, видеть в комнате фигуру, чувствовать давление на грудь и присутствие рядом — это описанное во множестве культур состояние, в том числе в египетских формулах о том, кто садится на спящего. Оно не опасно, оно связано с фазами сна и с нарушением режима, и оно проходит. Но знать, что это оно, важнее любой формулы, потому что человек, не знающий, пугается насмерть.
Ночные ужасы у детей — ребёнок кричит, не просыпаясь, и наутро ничего не помнит. Это не кошмар и не приход мёртвого. Ребёнка не будят, его оберегают от травм и ждут; при частых эпизодах идут к врачу.
Повторяющиеся кошмары одного содержания после тяжёлого события — признак посттравматического расстройства, и оно лечится, причём хорошо. Формула тут годится как способ рассказать вслух, но заменить лечение не может.
Кошмары как побочный эффект. Часть лекарств — от давления, антидепрессанты, средства от паркинсонизма, — а также алкоголь, отмена алкоголя и снотворных дают яркие дурные сны. Прежде чем искать пришедшего, проверь список того, что ты принимаешь.
Немедленно к врачу: если сны сопровождаются тем, что человек кричит, вскакивает, дерётся во сне, ходит; если есть остановки дыхания и храп с задержками; если днём валит в сон; если кошмары идут с сердцебиением и болью в груди; если появилась мысль, что не хочется просыпаться вовсе. За этим стоят апноэ, расстройства поведения во сне и депрессия — вещи медицинские.
Египетская сторона тут не спорит: сонник прямо связывает подверженность дурным снам с телесным складом, а заклинание над спящим читал тот же человек, который щупал больному пульс. Заклинание шло рядом с лекарем, а не вместо него.
Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет: состав средства, его назначение и логику разбирать можно, «прими столько-то» — нельзя. Хлеб с пивом в этой работе — только тряпка для лица.