В Египте дорога одна, и она мокрая. Река идёт с юга на север, ветер — с севера на юг, и потому вниз плывут по течению, вверх — под парусом. На этом устройстве стоит вся страна, и защита пути устроена под него: охраняют не путника вообще, а судно, груз, команду и переправу.
Дорога в Египте одна
Египетское письмо само это показывает. Знак судна с парусом означает «плыть на юг», знак судна с вёслами — «плыть на север». Иначе говоря, направление в языке привязано к способу хода по реке, а не к сторонам света. Сухопутная дорога есть, но она вспомогательная и опасная: настоящее перемещение — водой.
Отсюда и загробье устроено как плавание. Солнце идёт по небу в ладье, ночью — в другой ладье по нижнему миру. Мёртвый добирается до места тоже по воде, и там его встречает перевозчик, который просто так не перевозит.
Второе следствие практическое: река — это и путь, и граница. Всё, что делается на воде, делается на границе, и потому там особенно строго со словами. Египетские речения о плавании почти все построены на одном ходе — на назывании.
Глава 99: назвать корабль по частям
Это ядро темы, и приём здесь замечательно чистый.
В главе 99 «Книги мёртвых» умерший добывает себе перевоз. Перевозчик — существо, чьё определение говорит само за себя: «Тот, кто смотрит назад», то есть глядящий в обратную сторону. Он отказывается везти и ставит условие: назови части ладьи. И дальше идёт перечисление — причал, канат, мачта, реи, вёсла, уключины, руль, черпак, борта, — и каждая часть требует, чтобы её назвали правильно. Не назвал — не поплыл.
Устройство прямое. Корабль не собран, пока не назван по частям. Вещь в египетском счёте существует настолько, насколько она названа, и судно из непоименованных досок — не судно, а куча дерева. Тот же приём стоит во врачебных формулах, где перечисляют части тела сверху вниз, и в главах о вратах, где называют по имени каждый затвор.
Отсюда рабочий вывод, который годится далеко за пределами лодки: перед выходом перечисли снаряжение поимённо и вслух. Это одновременно и обряд по канону, и настоящая проверка перед отходом, и в Египте эти две вещи не различались.
Кто мешает пройти
Список опасностей у египтян конкретный.
Крокодил. Главная тварь реки. Против него в «Книге мёртвых» стоят отдельные главы — те, что отгоняют крокодила, приходящего отнять у человека его силу слова. Формула строится как отказ: не подходи, не открывай пасть, у меня твоё имя.
Бегемот. Опрокидывает лодки, и это не преувеличение — он и сегодня убивает людей больше, чем крокодил.
Мель и ветер. Нил меняет русло, песчаные банки перемещаются каждый год, а северный ветер, поднимаясь, разводит на широкой воде злую короткую волну.
Перевозчик, который не хочет везти. В человеческом переводе — паромщик, лодочник, чужая команда, чужой порт. Египетская литература полна историй о том, как путешественник застревает не из-за бури, а из-за людей: об этом весь «Рассказ Унамона», повесть конца Нового царства о посланце, застрявшем в чужих гаванях без денег и без веса.
Кораблекрушение как отдельный сюжет — среднеегипетский «Рассказ потерпевшего кораблекрушение», где герой один остаётся на острове. Это литература, а не протокол, но она показывает, чего боялись: остаться одному, без имени и без вести.
Барка бога и барка человека
Тут нужна честность в датировке и в толковании.
Священная ладья храмового бога — вещь бесспорная. Её носили на плечах жрецы, у неё был свой корпус, свой навес, а на носу и корме — эгида, щиток с головой божества. Ладья Амуна в Фивах выходила в процессии, и по её движению давали оракул: наклон вперёд — «да», отход назад — «нет». Об этом подробнее в статье о письме к богу.
Глаз уджат на носу судна — деталь, которую любят приводить как египетскую. Осторожнее: глаза на носу кораблей широко известны по средиземноморскому обиходу, а в египетском материале они встречаются главным образом на поздних изображениях. Приём рабочий и в его логику укладывается идеально — судно с глазами видит дорогу, — но выдавать его за древний общеегипетский обычай нельзя.
Стелы Гора на крокодилах — поздний массовый жанр, и вот они как раз про воду прямо. Плита с изображением божественного ребёнка, стоящего на крокодилах и держащего в кулаках скорпионов и змей; такие ставили во дворах, у водоёмов и у причалов. Вода, которой обливали такую плиту, считалась взявшей силу текста.
Практика
Работа делается перед выходом, один раз, и повторяется при каждом новом переходе, а не ежедневно.
- Назови судно. У лодки, машины, любого средства, на котором идёшь, должно быть имя, и сказать его надо вслух. Безымянное не под охраной.
- Перечисли части. Обойди судно и назови каждую вещь поимённо, касаясь её рукой: нос, борта, дно, руль, вёсла, канат, якорь, черпак, мотор, топливо, огни. То же для машины и то же для рюкзака в дороге. Перечисление вслух — и обряд, и настоящая проверка.
- Назови команду. Имена всех, кто идёт, вслух и полностью. В формуле это главное звено: перевозят названных.
- Назови отход и приход. Откуда вышел и куда идёшь — прямо, с названиями мест. Неопределённый маршрут в этой системе не защищается.
- Отдай долю воде. Немного хлеба или чистой воды за борт при отходе, без просьбы, молча. Доля за проход.
- Читай формулу у отданных концов, лицом по ходу движения.
- Закрой переход. Придя, скажи вслух, что пришёл, и назови место. Незакрытый переход в этой логике продолжает тянуться.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону главы:
Ты, что стоит у перевоза и смотрит назад, — я знаю, кто ты, и я назову.
Судно это имеет имя, и имя его — [имя].
Нос его назван, и корма его названа. Дно назвало себя, и борта откликнулись.
Руль знает руку мою, канат знает узел мой, вёсла знают счёт мой.
Вода под ним — дорога, ветер над ним — попутный, берег справа и берег слева стоят на местах.
Идущие на нём: [имена]. Все сочтены, и ни один не лишний, и ни один не забыт.
Вышли от [место] и идём к [место], и путь этот записан.
Ты, что выходит из воды с открытой пастью, — закрой её и опустись.
Имя твоё у меня, и доли твоей здесь нет: ни в судне, ни в грузе, ни в людях.
Ты, что лежит песком под водой, — не подымайся под днище.
Ты, что дует поперёк, — обойди стороной.
Вот доля за проход, отданная прежде просьбы.
Гор стоит на носу, и глаз его открыт, и он смотрит вперёд за нас.
Сказано у отданных концов. Стоит до берега.
Отклик и сбой
Первый признак отклика — ход становится собранным. Суета при отходе прекращается, и всё лежит там, где названо. Половина рабочего эффекта тут прямая: перечисление вслух ловит забытое.
Второй — уходит дорожная тревога. Не бесстрашие, а именно спадание фонового беспокойства: маршрут назван, доля отдана, дело поставлено в рамки.
Третий — переход проходит «без сюжета». В этой работе хороший знак — отсутствие событий, а не яркие происшествия.
Сбои и что с ними делать.
Забыл назвать кого-то из идущих. Останови и назови на ходу — это можно и нужно. Незваный на борту в этой системе идёт как чужой.
Пошёл — и сразу вернулся за забытым. Египетский счёт тут прост: вернувшийся отменяет отход. Вернулся — начинай сначала, назови заново и отдай долю снова.
Не закрыл приход. Признак — ощущение, что дорога продолжается, невозможность разобрать вещи, дёрганый сон первую ночь. Скажи вслух, что пришёл, и назови место, даже с опозданием.
Тянет читать перед каждой поездкой на работу. Не та мера. Формула ставится на переход, а не на быт.
Граница
Здесь она не про болезнь, а про воду, и она короткая.
Вода убивает быстро. Спасательный жилет на всех, включая умеющих плавать, и особенно на детях. Большинство утонувших в лодках — те, кто плавать умел.
Не выходят на воду пьяными и не выходят в непогоду. Алкоголь и вода — самое частое сочетание в списках утонувших.
Прогноз, глубина, течение, время возврата — сказаны и известны кому-то на берегу. Это тот же приём называния маршрута, только в его настоящем виде.
Крокодилы и бегемоты там, где они есть, — не сюжет из папируса. К воде на рассвете и в сумерках не подходят, у уреза не стоят, детей и собак к воде не пускают.
Речная вода не питьевая. В Ниле и в тёплых реках вообще идут паразиты и кишечные инфекции: не пей, не полощи рот, не купайся с открытыми ранами. Отдельно скажу про поздний обычай обливать стелу Гора и собирать эту воду: пить сырую воду, стёкшую с камня, стоявшего во дворе, — прямой способ получить кишечную инфекцию. Оставь этот приём в описательной части.
Укус, порез, ссадина на воде обрабатываются сразу; в тёплой воде нагнаивается всё. Змеиный или скорпионий укус — врач, и заранее известно, куда везти. Египетский распорядитель Селкет, сопровождавший работы у воды, говорил формулу и тут же оказывал помощь: заклинание шло рядом с лекарем, а не вместо него.
Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет: состав, назначение и логику средства разбирать можно, «прими столько-то» — нельзя.