Египетский дом защищён не одним предметом, а устройством: у него есть имя, есть подписанный вход, есть место, где стоит охрана, и есть ежедневный обиход, который это всё поддерживает. Разовый оберег в такой системе почти ничего не значит. Значит повторяемость — то же, чем держится храм.
Дом как имя
Начинать надо с неочевидного. В Египте дом — это в первую очередь чьё-то имя, а уже потом стены. Хозяйская дверь подписывалась: на косяках и притолоке вырезали имя владельца и его должность, иногда с обычной жертвенной формулой хетеп-ди-несу. Такие подписанные косяки находят и в домах чиновников, и в скромных жилищах посёлка мастеров.
Смысл прямой и рабочий. Подписанный вход означает, что помещение принадлежит названному человеку и всякий, кто входит, входит к нему. Неподписанный вход — ничей, а ничьё в этой картине занимают. Отсюда первое правило домашней защиты: у дома должно быть объявленное имя хозяина, и объявлено оно должно быть на входе.
Дверь — это рот
Вторая опора — устройство границы. Дверь у египтян работает как рот: через неё входит нужное и выходит лишнее, и она же закрывается. Ложная дверь в гробнице — не украшение, а рабочий проход, через который мёртвый выходит к приношениям. Из того же счёта идёт и обычай ставить подношение у порога, а не в глубине.
Порог при этом — не просто место, а шов. Всё, что делается на пороге, делается на границе двух миров: вылитая за порог вода уходит вон совсем, а не «в другую комнату». Отсюда устойчивая практика выливать использованную воду за порог или на землю, а не в домашний слив.
Третье устройство — обход по кругу. Обведённое становится отдельным и неприкосновенным; это тот же знак шен, что стоит в основе картуша. В домашней работе обход комнаты — самая старая часть приёма, и он же самый простой.
Что стояло в египетском доме
Тут можно опираться не на догадки, а на раскопанные жилища — прежде всего на посёлок мастеров в фиванском некрополе, Дейр-эль-Медину времени Нового царства. Дома там разобраны подробно, и набор получается такой.
Ниша с ложем в передней комнате. Возвышение со ступеньками, расписанное фигурами: пляшущие женщины, вьюнок, Бес. Толкований несколько — родильное ложе, место для домашнего культа, ложе для женщины после родов, — и спорят о них до сих пор. Честно так и надо говорить: это самая заметная деталь египетского дома, и назначение её не установлено окончательно.
Бес на стенах, на мебели, на предметах. Кривоногий бородатый карлик с высунутым языком, с ножом или бубном. Он единственный в Египте изображается анфас, лицом к смотрящему, потому что его работа — быть увиденным тем, кто снаружи. Его резали на ножках кроватей, на подголовниках, на ручках зеркал.
Домашние стелы предков. Небольшие плиты и бюсты, посвящённые умершим родственникам с определением «превосходный дух Ра». Это не мемориал, а действующая часть хозяйства: предок, которому дают воду и хлеб, держит дом со своей стороны.
Таурт — беременная самка гиппопотама со львиными лапами, часто с ножом. Родильная и детская часть, разобранная в статьях о родах и защите младенца.
Отдельно стоит упомянуть магические кирпичи из погребального обихода: четыре сырцовых кирпича с текстом и фигуркой, замурованные в четыре стены гробничной камеры по сторонам света. Это гробничный чин, прямо описанный в одной из глав «Книги мёртвых». Перенос его на жилой дом — современная реконструкция, и подавать её как древний домашний обычай нельзя. Как рабочий приём она годится, но с честной пометкой.
Утренний чин: храм в миниатюре
Ежедневная защита дома в египетском исполнении устроена по образцу храмового служения, и это не натяжка, а прямое подобие: домашний культ Египта пользовался тем же порядком в уменьшенном виде.
Храмовый суточный чин Нового царства выглядит так: жрец очищается, входит, снимает печать и открывает створки, показывается божеству, кадит, кладёт приношение, читает формулу, убирает вчерашнее, закрывает створки, накладывает печать и выходит, заметая свои следы. Заметание следов — не метафора: жрец пятился, стирая отпечатки ног, чтобы не оставить в чистом месте следа человека.
Домашний перевод очевиден и держится на трёх точках: вход, место охраны, вода. Всё остальное — надстройка.
Порядок дня
Работа делается коротко и каждый день, а не подолгу и по случаю. Ежедневность здесь — само содержание приёма.
- Утро, вход. Подойди к двери изнутри. Протри притолоку и косяки влажной рукой — сверху вниз, слева направо. Скажи имя хозяина дома вслух. Это и есть подпись, если резать по камню тебе негде.
- Вода. Поставь у входа или в нише чашу чистой воды. Одна чаша, наливается доверху, каждый день свежая. Вчерашнюю выливают за порог, а не в раковину.
- Хлеб. Кусок хлеба у той же чаши, на день. Вечером его выносят из дома, не едят. Это доля предков и охраны.
- Место охраны. Один угол или одна полка, где стоит изображение караульного: фигурка, вырезанное или нарисованное от руки. Грубое и громкое здесь работает лучше тонкого и красивого. Место это не переставляют и не заваливают вещами.
- Углы. Раз в неделю обойди комнаты по кругу, начиная и заканчивая у входной двери, и в каждом углу скажи одну строку. Обход всегда в одну и ту же сторону — выбери и не меняй.
- Натрон или соль. Щепоть в воду для протирания порога — раз в неделю. Натрон в Египте очищает всё: рот, тело, помещение, мёртвого.
- Вечер, закрытие. Запирая дверь на ночь, скажи закрепку. Одна строка, всегда одна и та же.
- Уборка как часть чина. Сор выметают от дальней стены к двери и за порог, а не наоборот. Заметание от двери внутрь в этой логике заносит.
Чего в доме не держат по египетскому счёту: незакрытой стоячей воды в закутках, битой посуды, сломанных изображений и порванных амулетов. Разбитое изображение в этой системе — не мусор, а повреждённое существо; его выносят и закапывают или выбрасывают вон из дома целиком, а не сваливают в угол.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Дом этот — дом [имя], и порог его — мой порог.
Я подписал вход рукою и водою, и он назван.
Притолока — небо над домом, косяки — два столба его, порог — земля под ним.
Бес стоит в дверях лицом наружу и не отводит глаз.
Кто идёт с добром — входит и садится, и хлеб ему, и вода ему.
Кто идёт без имени — не войдёт: имени его здесь нет и доли здесь нет.
Мёртвый или мёртвая, посланный или пришедший сам,
с воды, с поля, с дороги, из сна, из чужого слова —
ты не переступишь, потому что порог заперт и назван.
Углы этого дома — четыре, и в каждом стоит по стражу, и они не спят.
Что вошло вчера — вынесено с водой за порог и не вернётся.
Живым — жизнь, целость и здоровье; чужому — путь назад.
Сказано у двери, сказано с водой. Не переменится до утра.
Признаки отклика
Первый — дом начинает ощущаться закрытым. Проще всего это заметить на возвращении: приходишь и не проверяешь комнаты, не включаешь свет везде подряд. Ощущение «в доме кто-то есть» уходит первым.
Второй — ровнее спят. Ночная сторона отзывается раньше дневной, особенно у детей и у пожилых. Это, кстати, надёжнее любого личного ощущения: смотри не на себя, а на тех, кто спит рядом.
Третий — чаша выпивается ровно. Вода уходит на испарение равномерно; работающие домашние стоят на том, что вода в чаше мутнеет, зеленеет или уходит рывками только там, где дело не закрыто. Проверять этот признак стоит с холодной головой: чаще всего это пыль, солнце и сквозняк.
Четвёртый — приходят и уходят гости. Дом с закрытым входом не становится глухим; он становится избирательным.
Сбой
Забросил на неделю — вернулось. Это не сбой, а свойство приёма: ежедневная защита держится ежедневностью. Начинай снова, без покаяния и без «усиления».
Ставишь чашу, а хочется поставить пять. Разрастание стола — самая частая порча этой работы. Один вход, одна чаша, один хлеб, одно место охраны. Дом, заставленный подношениями, в египетском счёте не защищён, а занят.
Стало неуютно после того, как повесил охранника. Смотри, куда он смотрит. Караульный ставится лицом наружу, к двери, а не в комнату. Развёрнутый внутрь он караулит тебя.
В доме начались ссоры. Проверь, не работал ли ты на дом, где живут другие люди, без их ведома. Египетская домашняя защита — хозяйское дело, а хозяев может быть несколько; работа поверх голов остальных жильцов ломается о них.
Вода зацвела, хлеб заплесневел, изображение упало. Убери, вымой, поставь заново. Никаких «знаков» из бытовой порчи продуктов не вычитывают: хлеб на жаре плесневеет всегда.
Граница
Домашняя защита в этой рубрике — про порядок и границу, а не про здоровье.
Плесень, сырость, застоявшаяся вода и духота — это не «тень» и не порча. Это причины настоящих болезней: аллергии, астмы, отравления угарным газом, кишечных инфекций. Дом, где кто-то регулярно болеет, сначала проверяют на сырость, вентиляцию, тягу в дымоходе и качество воды, и только потом обходят по углам.
Свечи, лампы и курение ладана. Открытый огонь у двери, тканей и штор — самая частая причина домашних пожаров. Кадят в проветренном помещении; людям с астмой и маленьким детям дым противопоказан прямо и физически.
Ничего не жгут в закрытой комнате и не оставляют горящим на ночь.
Натрон и соль идут на протирание порога, а не внутрь и не на кожу.
И общий порядок этой рубрики: если в доме кто-то болеет, работа с порогом и углами идёт рядом с лечением, а не вместо. В самом Египте иначе и не делали — тот, кто читал речение над домом, он же щупал пульс больного и накладывал повязку. Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет: состав, назначение и логику разбирать можно, «прими столько-то» — нельзя.