Египетская болезнь почти всегда имеет исполнителя. Не причину, а именно исполнителя: кого-то, кто пришёл, вошёл и сел. Отсюда странный на первый взгляд вид врачебных папирусов, где рядом с описанием опухоли стоит требование назвать вошедшего по имени. Это не суеверие поверх медицины — это вторая, параллельная линия работы, у которой своя логика и свои правила.
Болезнь приходит с лицом
В речениях у недуга есть повадка. Он входит тихо, крадётся, не показывает лица, оборачивается затылком вперёд. Он садится — глагол в формулах устойчив: болезнь садится на голову, на сторону, на живот. И выдворяют её как севшего: встань, повернись лицом назад, выйди тем путём, каким вошёл. Отсюда важное для практики: работают не с телом, а с вошедшим. Тело в этой части — помещение, из которого выводят постороннего; всё, что делают руками, идёт по другому ведомству и параллельно.
Тень как часть человека
Слово «тень» тут надо развести с современным употреблением, иначе всё поедет.
Шут, тень, в египетском счёте — одна из составных частей человека, наравне с ба, ка, сердцем и именем. Тень не тёмная сторона личности и не подавленное в психике: это буквально отбрасываемая фигура, признак того, что ты плотен и стоишь на свету. У бога тоже есть тень, и тень бога — вещь опасная, потому что действует отдельно.
Отсюда двойное употребление. Свою тень берегут: в заупокойных текстах есть забота о том, чтобы тень не отняли и чтобы она приходила и уходила свободно. Чужая тень бьёт: оборот «тень такого-то легла на него» описывает не настроение, а нападение на расстоянии — часть чужого существа дотянулась и накрыла.
Вывод тут же и диагностический: недуг, привязанный к месту, к дому, к человеку, к дороге, разбирают как тень — ищут, чья она и откуда падает. Ровный и ни от чего не зависящий — как вошедшего.
Кто именно ходит
Список исполнителей в египетских текстах довольно устойчив, и валить их в общую кучу «демонов» — потеря точности. Разряды такие.
Мёртвый и мёртвая. Самая частая пара в домашних заклинаниях. Умерший человек, который тянется к живому. Он не зол по природе — он голоден и одинок, и берёт себе того, до кого дотянулся. Особенно опасен для младенцев; об этом подробно в статье о защите младенца.
Аху — «просветлённые», состоявшиеся умершие, у которых есть сила. Они бывают полезны и к ним обращаются с просьбами, но обиженный аху бьёт крепко. С ними разбираются письмами к мёртвым — жанр, разобранный в статье о письме к богу.
Посланцы. Служебный разряд: посланные богом. Своей воли и своих счетов с тобой у них нет, они исполняют. Отсюда правило: с посланцем не спорят — идут к пославшему. Самые известные — посланцы Сехмет, разносящие мор; о них в статье о головной боли и жаре.
Убийцы с ножами — стража врат загробья, чья работа резать неназвавшихся. Их место не дом, а дорога после смерти; к болезням живых их приплетать не надо.
Тот, у кого нет имени. Самая неприятная позиция: в части речений заклинатель прямо признаёт, что не знает, кто пришёл, и работает обходным ходом. Как — ниже.
Имя — это ручка
Механика стоит на одном. Названное становится отдельным от тебя предметом, за который можно взяться. Пока недуг — «мне плохо», он равен тебе по объёму и держать его не за что. Появились имя, повадка и место — он стал вещью, а вещь можно вынести.
Отсюда три хода, идущие в формулах подряд. Называние: перечисляют имя, признаки, место входа, часть тела; чем подробнее, тем крепче. Отождествление говорящего: заклинатель называется Хором, Исидой, Тотом — тем, кто в мифе уже победил этого противника, потому что от себя у него прав нет. Отрицание бытия: тебя нет, ты не входил, тебя не бывало. Тот же приём стоит в храмовом чине против Апопа — устройство одно, масштаб разный.
Обходной ход для неизвестного тоже стандартный. Если имени нет — его назначают. Заклинатель перечисляет все возможные разряды подряд: мёртвый или мёртвая, свой или чужой, посланный или пришедший сам, тот, кто с воды, кто с поля, кто с дороги, кто из дома. Перебор закрывает поле целиком, и вошедший оказывается назван, кем бы он ни был. Приём этот в речениях виден отчётливо и он же самый полезный на сегодня.
Списки имён и опасные дни
Отдельным пластом стоят календари дней — свитки, где каждый день года помечен как благоприятный, неблагоприятный или смешанный, с объяснением через мифическое событие. Такие списки известны по рамессидским рукописям Нового царства и продолжаются в поздних храмовых сводах.
Пять добавочных дней в конце года — время, когда посланцы мора ходят свободно; на них есть особый чин отвода и защитные полоски ткани, которые носили на горле. Оформленный чин — Поздний период и греко-римское время, но сама тревога вокруг пяти дней старше.
Другая линия — храмовые перечни существ с именами, эпитетами и обязанностями, поздние по составлению. Из них видно, что к Позднему периоду разряды исполнителей расписаны почти как ведомство: у кого какое орудие, кто откуда приходит, кому подчинён. Расхождения называю прямо: часть имён в этих списках читается спорно, переводы у специалистов расходятся. Сочинять по их образцу «древнеегипетские» имена нельзя — выдуманное имя не работает даже по внутренней логике системы, потому что оно ничьё.
Практика: как назвать неназванное
Работа вечерняя, в тишине, один раз, а не курсом.
- Опиши происходящее вслух и подробно, будто чужому человеку: когда началось, где сидит, когда усиливается, что снимает, где ты был перед этим. Египетский лекарь начинал с осмотра и записи признаков — начинай так же.
- Отдели повадку от ощущения. Ощущение — «тяжесть». Повадка — «приходит к вечеру, дома, не на работе, четвёртую неделю». Работают с повадкой.
- Реши, вошедший это или тень. Ровное и всюду — вошедший. Привязанное к месту, дому, человеку, дню — тень; тогда называй, чья она, и работай на границу дома, как разобрано в статье о ежедневной защите дома.
- Поставь воду — чашу чистой воды и лист с написанной формулой; заклинание над водой разобрано отдельно.
- Читай перебор полностью, не сокращая, даже если кажется, что уже понял, кто это.
- Вылей воду за порог, не в раковину. Лист сожги.
- Закрой день. Такую работу в тот же вечер ни с кем не обсуждают.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Ты, что вошёл в этот дом и сел на это тело.
Мёртвый ли ты или мёртвая, мужчина или женщина,
свой ли ты по крови или чужой,
посланный ли ты кем-то или пришедший сам собою,
с воды ли ты, с поля ли, с дороги, с порога, из угла,
из сна, из слова сказанного, из взгляда брошенного, —
ты назван, и ты больше не безымянен, и я держу тебя за имя.
Я — Хор, и мать моя Исида за спиной моей, великая чарами.
Тот стоит с письмом, и записано в нём, что ты не имеешь доли здесь.
Если ты посланный — иди к пославшему, и пусть он держит ответ.
Если ты пришёл сам — встань и выйди тем путём, каким вошёл.
Поверни лицо назад и не смотри сюда.
Тебя здесь нет. Ты не входил. Тебя не бывало.
Порог заперт, вода вылита, имя сказано.
Сказано вечером — и стоит.
Отклик и сбой
Первый признак — недуг обретает границы. Разлитое «всё плохо» становится конкретным: болит вот тут, тяжело вот в это время. Названное всегда сначала уменьшается в объёме, и это правильный ход, а не ухудшение.
Второй — исчезает ощущение присутствия. Если до работы было чувство, что в доме кто-то есть, что смотрят в спину, что за дверью стоят, — оно уходит первым, раньше телесного.
Третий — сон становится длиннее и глуше. Ночная сторона отзывается раньше дневной.
Сбои и что с ними делать.
После перебора стало тревожнее. Обычная реакция на то, что перечислил вслух все страхи разом; проходит за сутки. Не повторяй «для верности»: повтор через день закрепляет не защиту, а тревогу.
Назвал конкретного человека и потянуло к мести. Останови. Обвинение живого без оснований в этой системе возвращается на обвинившего: ложно названное имя разворачивает формулу.
Не отпускает и повторяется неделями. Перед тобой не гость. Смотри следующий раздел.
Тянет читать каждый вечер. Работа стала ритуалом успокоения. Домашняя защита разовая, под причину; ежедневное перечитывание традиция знает только как храмовый чин, где это должность, а не тревога.
Граница
Здесь она особенно важна, потому что за «демонами-переносчиками» в египетских текстах стоят настоящие болезни, и часть из них узнаётся без труда.
Посланцы, идущие по домам, — это эпидемические инфекции. Мор, разносимый по стране, описан в источниках так, что спутать невозможно; обходится он прививками, лекарствами, чистой водой и карантином. «Севшее на голову», «сжавшее сердце», «схватившее живот» — это мигрень, тревожные и панические состояния, кишечные инфекции. Их лечат у врача.
Немедленно скорая, а не работа: внезапная сильнейшая головная боль; жар с негнущейся шеей и сыпью; спутанность сознания; судороги; слабость или онемение в руке или ноге, перекос лица, нарушение речи; острая боль в животе; затруднённое дыхание.
Отдельно и прямо о другом. Стойкое ощущение, что кто-то на тебя влияет, что мысли вкладывают, что за тобой ходят, — бывает признаком состояния, которое лечится и лечится хорошо. Если такое чувство держится неделями, растёт и мешает жить, это к врачу, к психиатру, и стыдного тут нет ровно ничего. Работа с именами в таком положении делает хуже: она даёт форму тому, что и без того разрастается.
Египетская сторона в этом вопросе однозначна: заклинание шло рядом с лекарем, а не вместо него. Один и тот же человек называл вошедшего по имени, щупал пульс и накладывал повязку, а жрецы Сехмет числились по врачебной части.
Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет. Состав средства, его назначение и логику разбирать можно; «прими столько-то» — нельзя.