У египтян головная боль и жар — не расстройство внутри тела, а кто-то, кто пришёл снаружи и сел. Отсюда и вид формул: пришедшего называют, велят повернуть лицо, объявляют, что его нет, и закрепляют написанным на повязке. Работает это на своём слое, и слой этот стоит очертить сразу, потому что за частью египетских названий стоят настоящие инфекции.
«Половина головы»
Врачебные тексты знают недуг, название которого буквально значит половина головы. Против него есть отдельные речения — в частности, в свитках рамессидского Дейр-эль-Медины, — и устроены они как выдворение: боль объявляется существом, у которого есть лицо, и это лицо велят повернуть назад.
Смысл разделения на половины прямой. Болит не «голова», а сторона, и сторона называется. Египетский лекарь вообще описывает голову по частям — темя, висок, затылок, брови, корни волос, — и формула идёт по этому перечню, а не по общему слову.
Вторая линия — внутренняя порча. В египетской физиологии есть представление о гниющем начале, которое копится в кишечнике и расходится по сосудам, отравляя тело; ему приписывали боль, в том числе головную. Отсюда обычай регулярных чисток, о котором писали и греческие наблюдатели. Понятие это чисто египетское, современной медицине не отвечает, и приводится тут как устройство их картины, а не как совет.
Жар — это чей-то приход
Жар описывается огнём в теле, и у огня есть хозяйка. Сехмет — львиноголовая, «могучая», богиня мора и она же покровительница врачевателей. Её посланцы ходят по стране и бьют людей; и тот, кто наслал, тот и отводит. Двойственность тут не противоречие, а рабочее правило: обращаются к тому, от кого идёт.
Её жрецы — уабу Сехмет — были одновременно практикующими лекарями, и это документировано. Разделения на «попа» и «врача» в Египте нет: один человек читает речение, осматривает больного и накладывает повязку.
Два памятника показывают масштаб страха перед этим.
Семьсот тридцать статуй. В фиванском храмовом комплексе богини Мут при Аменхотепе III стояли сотни сидящих и стоящих статуй Сехмет — счёт восстанавливают примерно как две на каждый день года. То есть богиню умиротворяли каждый день, поимённо по дню, круглый год: не один праздник, а непрерывная работа.
Пять дней сверх года. Египетский год состоял из двенадцати месяцев по тридцать дней и пяти дней сверху. Эти пять — время, когда посланцы мора ходят свободно; на них есть особый чин отвода и защитные вещи, в том числе полоски ткани с изображениями, которые носили на горле. Оформленный чин известен по поздним храмовым спискам — это Поздний период и греко-римское время, — но сама опасность пяти дней осознавалась раньше.
Откуда известно
Врачебные папирусы Нового царства — Эберса, Херста, Лондонский медицинский: разделы о голове, о жаре, о том, что делают руками, вперемежку с речениями. Формула и средство стоят в одном разделе, без шва.
Заклинательные свитки из посёлка мастеров — рамессидское время: там ночные и головные речения, соседствующие с сонником.
Храмовые тексты Позднего периода — чины отвода мора и умилостивления Сехмет.
Расхождения существенны и их надо называть: часть египетских названий болезней до сих пор переводится спорно, и подставлять под них современные диагнозы можно только там, где описание однозначно. Где однозначно — надо говорить прямо: под «жаром, что не отпускает» и «жаром, идущим по домам» стоят обычные инфекции, а не метафора.
Логика
Пришедшее выдворяют, а не лечат. Боль объявляется гостем, и с ней разговаривают как с гостем: кто ты, зачем вошёл, выйди.
Называние по частям. Тело перечисляется сверху вниз, каждая часть отдельно. Общее слово «голова» в формуле слабое, «правый висок» — сильное.
Отрицание бытия. После называния идёт стандартный ход хекау: жара нет, он не входил, его не бывало. Тот же приём стоит против яда и против Апопа.
Обращение к источнику. Кто наслал, тот и снимет. Просить об охлаждении у той, кто держит огонь, — правильный адрес, а не парадокс.
Написанное на теле. Формулу пишут на полоске ткани и кладут на больное место. Текст в Египте вещественен, и повязка с текстом — это не напоминание, а перенос.
Практика
Работа делится на дневную (голова) и вечернюю (жар). Ни та ни другая не отменяет лечения — об этом ниже.
Повязка на голову.
- Возьми полосу некрашеной ткани — лён или хлопок, по ширине в два пальца, длиной вокруг головы с запасом на узел.
- Напиши формулу своей рукой вдоль полосы. Чужой рукой написанное в этой работе не считается сделанным.
- Наложи полосу так, чтобы написанное легло на больную сторону, и завяжи одним узлом на затылке. Узел — запирание, и он один: их не должно быть несколько.
- Читай вслух, перечисляя части головы сверху вниз и каждый раз называя ту сторону, где болит.
- Лежи в темноте, пока читаешь и после. Свет и звук в этой работе — то же, что сквозняк для свечи.
- Снимая, развяжи узел с голосом: «отпущено». Полосу постирай и высуши, писать на ней заново можно.
Вода на жар.
- Вечером, у воды. Чаша, чистая вода, лист с написанной формулой.
- Лей воду по написанному в чашу и читай, пока льётся. Приём разобран отдельно, в статье о заклинании над водой.
- Обмывай ею снаружи: лоб, затылок, запястья, стопы. Внутрь эту воду не принимают.
- Остаток вылей на землю, не в раковину.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Ты, что сел на половину головы,
ты, у кого нет доли в этом теле и нет имени в этом доме, —
я говорю с тобой, и ты уже не безымянен.
Выйди из темени. Выйди из виска. Выйди из брови.
Выйди из затылка, из шеи, из плеча, из руки, из пальцев.
Поверни лицо назад и не смотри сюда.
Сехмет, могучая, у которой огонь и у которой ключ от огня,
ты послала — ты и отзови; тобою жгут и тобою гасят.
Пусть сойдёт жар, как сходит вода с камня,
и станет тело прохладным, как прохладна вода в чаше поутру.
Жара нет. Он не входил. Его не было, и он не бывал.
Что написано на полотне — то легло на больное место.
Узел завязан, и он держит. Сказано в темноте. Не переменится.
Отклик
Первый признак — сужение боли. Разлитое «болит вся голова» стягивается в точку. Это правильный ход, а не ухудшение: названное всегда сначала уменьшается в объёме.
Второй — отпускает шея и челюсть, разжимаются плечи. Головная работа очень часто отзывается ниже головы.
Третий — при работе на жар: раньше приходит испарина и ровнее становится сон. На саму температуру формула не влияет и влиять не должна.
Сбой
Читаешь общим словом — не идёт. Перечисляй части и называй сторону. Это самая частая ошибка.
Наложил повязку туго, стало хуже. Полоса кладётся свободно, она не должна давить: это носитель текста, а не жгут.
Отпустило и вернулось к вечеру. Смотри на бытовое: свет, сон, голод, обезвоживание, кофе, шея. Египетская сторона тут не спорит — их лекарь начинал с осмотра, а не с речения.
Повторяешь каждый день неделями. Хроническая ежедневная головная боль — уже не разовый гость. Это к врачу, и разбирается там.
Граница
Прямо, потому что здесь под египетскими названиями действительно стоят опасные вещи.
Немедленно врач и скорая: головная боль, ударившая внезапно и сильнее всего, что было; боль с жаром и негнущейся шеей; боль со рвотой, спутанностью, слабостью в руке или ноге, нарушением речи или зрения; боль после удара по голове. За этим стоят кровоизлияние, менингит, травма — состояния, где счёт идёт на часы.
Жар сам по себе требует врача, если держится дольше нескольких дней, если он у младенца, у пожилого, у беременной, у человека с ослабленным иммунитетом, если он идёт с сыпью, одышкой, судорогами или обезвоживанием. Египетские «посланцы, идущие по домам» — это эпидемические инфекции, и обходятся они прививками, лекарствами и карантином, а не одним речением.
Заклинание в этой традиции всегда шло рядом с лекарем, а не вместо него: один и тот же человек читал формулу и накладывал повязку, и жрецы Сехмет числились по врачебной части. Так это и надо ставить сегодня.
Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет. Составы писались под другую фармакопею, часть их прямо опасна, а идея «внутренней порчи» с регулярными чистками — их физиология, а не рабочая рекомендация. Разбирать состав, назначение и логику — можно; «прими столько-то» — нельзя.