Египетский способ узнать, будет ли ребёнок и какого пола, устроен как опыт с прорастанием: два мешочка зерна поливают мочой женщины и смотрят, что взойдёт. Приём записан в медицинских свитках наравне с лекарствами и осмотрами — то есть считался не гаданием, а проверкой. Разбираем, как он устроен, что в нём работает и что не работает совсем.
Два зерна и вопрос
Ход такой. Берут ячмень и полбу, кладут раздельно, каждый день поливают мочой женщины и ждут. Читается результат по трём исходам:
- взошёл ячмень — родится мальчик;
- взошла полба — родится девочка;
- не взошло ничего — родов не будет.
Внутри приёма спрятаны сразу два разных вопроса — есть ли беременность и какого пола плод, — и отвечает он на них одним и тем же действием. Это характерно для египетской диагностики: один опыт, несколько исходов, каждый со своим приговором.
Что ещё проверяли
Проходимость. Женщине на ночь помещали луковицу или чеснок, и наутро смотрели, слышен ли запах во рту или в носу. Прошёл запах — значит, ход внутри тела открыт и зачатие возможно; не прошёл — закрыт. Это прямое следствие египетской анатомии: тело считалось пронизанным протоками, идущими от одного места к другому, и здоровье означало, что протоки проходимы.
Осмотр. Смотрели на лицо, на цвет кожи, на глаза, на грудь; описания в свитках подробные и наблюдательные, хотя выводы из них сегодняшней медицине не отвечают.
Оба теста приведены как содержание памятника. Повторять их сегодня не нужно и второй из них — прямо не стоит; про это в конце, отдельным абзацем и без обиняков.
Откуда известно
Кахунский гинекологический папирус — из Лахуна, Среднее царство, около начала XIX века до н. э. Самый старый связный женский раздел: диагнозы, прогнозы, проверки на способность зачать.
Берлинский медицинский папирус — Новое царство, рамессидское время. Именно в нём стоит зерновой опыт в наиболее полном виде.
Позднейшие списки повторяют те же тексты уже в греко-римское время, иногда с добавками. То есть приём держался в обиходе больше полутора тысяч лет — редкая устойчивость даже по египетским меркам.
Чтения расходятся в деталях: какое зерно к какому полу приписано, в разных передачах называют по-разному, и порядок в списках не всегда один. Общая рамка — два зерна, три исхода — устойчива, а привязка «ячмень — мальчик» в части переводов оспаривается. Так это и надо подавать.
Проверяли ли это
Проверяли. В шестидесятых годах XX века зерновой опыт воспроизводили в лаборатории, и результат вышел двойственным: на наличие беременности совпадение было заметно выше случайного, на пол ребёнка — никакого. Объяснение предлагали простое: моча беременной иначе действует на прорастание. Работа эта старая, не подтверждена как метод и в медицину не вошла, так что превращать её в «древние знали» не надо.
Практический вывод честный: пол по зерну не определяется никак, а беременность сегодня определяется аптечным тестом за пять минут.
Логика: рост как ответ
По египетскому счёту опыт с зерном — не химия и не гадание в русском смысле, а вопрос, заданный веществу, которое умеет отвечать ростом.
- Моча — часть человека. Всё, что отделилось от тела, продолжает телу принадлежать: волос, слюна, обрезки ногтей, тень, имя. Полить зерно мочой значит поставить зерно в связь с этим конкретным человеком.
- Всход — это «да». Прорастание в Египте прямо связано с оживанием: зерно, взошедшее из земли, — образ возвращения к жизни. Отсюда и осирические грядки — деревянные рамы в форме Осириса, набитые землёй с зерном, которые проращивали в гробнице.
- Два сосуда — это выбор. Ответ не сочиняется наблюдателем, а выбирается самим ростом. Тот, кто смотрит, не решает.
- Отсутствие всхода — тоже ответ. Пустота в этой системе считается результатом, а не сбоем опыта.
Плодность: к кому обращались
Отдельно от проверок стоял целый домашний обиход прошения о ребёнке.
Хатхор — главная по этой части: любовь, зачатие, кормление. В её святилища несли вотивные приношения — фигурки, ткани, зеркала, сосуды.
Таурт и Бес держат беременность и роды; о них подробнее в разборе защиты младенца.
Стелы с ушами. В Новом царстве, особенно в посёлке мастеров Дейр-эль-Медина, ставили небольшие стелы, на которых вырезаны уши — иногда пара, иногда десятки. Смысл прямой: бог, к которому обращаются, слышащий, и уши на камне — гарантия того, что просьбу приняли. Это низовая, домашняя набожность, а не храмовый чин.
Фигурки женщин на ложе. Глиняные и фаянсовые фигурки лежащей женщины, иногда с ребёнком рядом. Толкований несколько — от прошения о зачатии до заупокойного смысла; спор не закрыт.
Письма к мёртвым. Настоящий египетский жанр: живой пишет умершему родственнику на чаше или на ткани и требует вмешаться в дела живых, в том числе — дать потомство. Тон в письмах бывает жёсткий, вплоть до упрёков и угроз судом в загробном мире. Просьба о ребёнке — одна из частых.
Практика
Ниже — гадание на всходе, и его надо назвать тем, что оно есть: реконструкция. Древний опыт ставился на моче и отвечал на медицинский вопрос; здесь берётся его схема — два сосуда, вопрос, ответ ростом — и переносится на вопросы решаемые. Выдавать это за египетский обряд не надо.
- Возьми два одинаковых плоских сосуда. Керамика или стекло, без рисунка. Одинаковость обязательна: разные условия испортят ответ.
- Насыпь два разных зерна. Ячмень и пшеница, ячмень и полба — что найдёшь; главное, чтобы оба были всхожими и свежими.
- Назови, что чем. Вслух и до посева: этот сосуд — такой исход, тот — другой. После посева переназначать нельзя.
- Поставь их рядом, в одинаковый свет. Поливай ровно, одной водой, в одно время дня.
- Читай формулу при первом поливе, дальше — молча.
- Смотри на седьмой день. Не раньше и не позже. Раньше — не ответ, позже — уже другое.
- Читай исход буквально. Взошло одно — ответ; взошло оба — вопрос задан неверно, переспроси иначе; не взошло ничего — ответа нет и в этот раз не будет.
- Всходы не выбрасывают в мусор. Их относят на землю.
Рабочее переложение формулы:
Я кладу зерно, и зерно не моё — оно земли.
Земля знает то, чего не знаю я, и отвечает ростом.
Вот два сосуда, и я называю их прежде, чем они взойдут:
этот — одно, тот — другое, и назад я слова не возьму.
Хатхор, что слышит, — вот уши на камне, и ты услышала.
Пусть встанет то, чему стоять, и не встанет то, чему лежать.
Что взойдёт — то сказано. Что не взойдёт — то тоже сказано.
Я не поправлю ответ рукою и не подниму его сам.
Спрошено над зерном. Отвечено ростом. Не переменится.
Отклик и сбой
Признак верного расклада — однозначность. Один сосуд идёт дружно, второй стоит. Если всходы вялые в обоих, вопрос был поставлен плохо: слишком общий, с двумя смыслами внутри или про чужое дело.
Взошло оба одинаково. Не «двойной ответ», а отказ. Переспроси, разделив вопрос надвое.
Не взошло ничего, зерно было хорошее. Обычно значит, что дело ещё не сложилось и спрашивать рано. Повтор — не раньше чем через месяц.
Полил неровно, забыл день. Опыт испорчен, ответ не читается. Начни заново, не додумывая. Пересев с тем же вопросом «поудачнее» обесценивает и первый ответ, и второй.
Граница
Прямо, потому что тут легко навредить.
Пол ребёнка не определяется ни зерном, ни маятником, ни формой живота. Он определяется ультразвуком и лабораторными исследованиями крови, и только ими. Всё остальное — угадывание с вероятностью в половину.
Ничего не помещают внутрь тела. Древний тест на проходимость с луковицей приведён как содержание памятника и не является указанием: посторонний предмет во влагалище — это раздражение и инфекция, а сегодняшняя проверка проходимости делается инструментальными методами.
Трудности с зачатием — к врачу, к обоим партнёрам, и чем раньше, тем больше вариантов. Египетские тексты всю бездетность вешали на женщину; это ошибка их анатомии, а не традиция, которую надо чтить.
Рецептов внутрь и дозировок из врачебных папирусов здесь нет и не будет. Разбирать состав, назначение и логику средства можно, «прими столько-то» — нельзя. Египетский заклинатель и лекарь были одним лицом: речение стояло рядом с осмотром и средством, а не вместо них, и это единственно рабочая расстановка сегодня.