Ужаление скорпиона было в Египте обычной бытовой бедой: строители, каменотёсы, крестьяне и дети получали его постоянно. Оттого работа с ядом разработана подробнее почти любой другой лечебной темы — с собственной богиней, собственной жреческой специальностью, двумя развёрнутыми рассказами-образцами и особым способом передачи слова через воду. Ниже разобрано устройство этой работы и дан полный рабочий текст.
Кто этим занимался
Богиня яда и дыхания — Селкет, изображаемая со скорпионом на голове. Она же и жалит, и снимает: та, кто отнимает дыхание у горла, и та, кто его возвращает. В заупокойном деле она одна из четырёх охранительниц внутренностей, но в живом быту её главное занятие — яд.
Её жрецы носили титул, который переводят как «управляющий Селкет», и были фактически врачами по укусам и ужалениям. Их брали в экспедиции в пустыню и в каменоломни — туда, где скорпион и змея были профессиональным риском. Это важная деталь: заклинатель Селкет не сидел в храме, он ходил с рабочими артелями и работал руками не меньше, чем голосом.
Первый образец: семь скорпионов
Развёрнутый рассказ, лежащий в основе всей темы, известен по поздним лечебным памятникам. Исида, скрывающаяся с младенцем от Сета, идёт по болотам Дельты, и с ней семь скорпионов: Тефен, Бефен, Местет, Местетеф, Петет, Четет и Матет. Трое идут впереди, двое по бокам, двое замыкают.
Богатая женщина, увидев странную путницу, захлопывает перед ней дверь. Приют даёт простая женщина из болотных зарослей. Скорпионы, оскорблённые за свою хозяйку, складывают весь яд в жало Тефена, и ночью он проникает в дом богачки и жалит её ребёнка.
Дальше — суть рассказа. Услышав крик матери, Исида идёт и снимает яд с чужого ребёнка, хотя обидели её именно в этом доме. Снимает называнием: каждого из семи она зовёт по имени и каждому велит выйти. Ребёнок оживает, богачка отдаёт своё имущество приютившей.
Из этого рассказа берутся две рабочие вещи: перечисление всех семи имён и правило, что помощь оказывают и обидчику — иначе яд остаётся в доме.
Второй образец: остановленная барка
Второй рассказ сильнее по устройству. Гор-ребёнок, спрятанный в зарослях, ужален, пока мать отлучилась. Она возвращается и находит его лежащим: тело без движения, сердце устало, дыхание сбито. Крик Исиды слышен по всей округе, приходит Нефтида, приходит Селкет, но снять яд они не могут.
Тогда Исида кричит вверх, к небесной ладье. И ладья останавливается. Солнце встаёт на месте, ход дня прекращается, и Тот сходит вниз с ответом: пока ребёнок не исцелён, барка не двинется, потому что порядок мира не может идти дальше, если сын Исиды лежит.
Приём тут вот какой. Заклинатель не просит богов о милости — он ставит вопрос так, что от исхода зависит ход всего. Ребёнок объявлен узлом, на котором держится день. Дальше остаётся отождествить нынешнего пострадавшего с Гором, и вся эта конструкция начинает работать на него: не «помогите мне», а «мир стоит, пока я лежу».
Носитель: вода со стелы
Слово в этой работе почти всегда передаётся через воду. Для того и делались стелы Гора на крокодилах — небольшие каменные плиты, где голый мальчик стоит на двух крокодилах, держа в кулаках скорпионов, змей, льва и антилопу, а над ним — лицо Беса. Вся поверхность плиты, включая торцы и оборот, покрыта заклинаниями.
Работали так: воду лили сверху по камню, она стекала по знакам и собиралась в подставленную чашу или в выемку у подножия. Считалось, что вода, прошедшая по написанному, забирает написанное на себя. Этой водой поили пострадавшего и обмывали ужаленное место.
Такие плиты ставили в домах, у колодцев, в храмовых дворах для общего пользования; существовали и маленькие, носимые с собой. Самая известная из больших — стела Меттерниха, с самым полным набором текстов о ядах.
Пласт
Тут нужна честность. Селкет и её заклинатели известны рано, ещё со Старого царства. А вот развёрнутые рассказы о семи скорпионах и о ребёнке в зарослях, стелы Гора на крокодилах и вся техника воды, стекающей по знакам, — явление позднее: массово это Третий переходный период, Поздний период и греко-римское время. Стела Меттерниха — примерно IV век до нашей эры.
То есть перед тобой не «магия эпохи пирамид», а зрелая поздняя система, вобравшая более ранние приёмы. Выдавать её за древнейший пласт нельзя.
Сначала — то, что делают руками
Скорпион опасен по-настоящему: тяжелее всего переносят дети, пожилые и те, у кого есть аллергия. Порядок действий сегодня такой, и он идёт впереди любого чина: вызвать врача или везти в больницу, пострадавшего усадить или уложить и не давать двигаться, ужаленную конечность держать в покое, к месту приложить холод, следить за дыханием.
Древние приёмы — надрез, отсасывание, тугая перевязка выше места — не повторять. Заклинатель Селкет работал с тем знанием, какое у него было; у тебя есть другое, и им ты и обязан пользоваться. Слово идёт вместе с врачебной помощью, а не вместо неё, — на этом стоит вся египетская врачебная работа.
Практика: чин над водой
- Чаша и вода. Чистая вода в чаше, поставленная так, чтобы ты мог держать над ней руки. Заменой стеле сегодня служит любой предмет с написанными на нём словами: напиши текст на бумаге, накрой стеклом или положи в чашу так, чтобы вода прошла поверх написанного, — принцип передачи через касание сохраняется.
- Имена. Начинают с перечисления семи. Имена приведены выше; они общее достояние темы, и их называют полностью, не пропуская.
- Отождествление. Пострадавший объявляется ребёнком в зарослях, ты — тем, кто пришёл на крик.
- Остановка хода. Часть с ладьёй произносится ровно и без надрыва. Это не мольба, а объявление положения дел.
- Приказ выходить. По одному разу на каждое имя, и каждый раз указывается, куда яд уходит: в землю, в песок, в воду.
- Счёт. Весь текст говорится четырежды над водой.
- Применение. Водой обмывают место ужаления и лоб пострадавшего; остаток выливают за порог на землю. В доме воду не оставляют.
- Закрытие. Написанное сожги или вынеси; чашу вымой.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону поздних лечебных стел:
>
Тефен, Бефен, Местет, Местетеф, Петет, Четет, Матет —
я знаю вас всех семерых и называю каждого по имени.
Трое впереди, двое по бокам, двое позади — я вижу ваш порядок.
Лежащий здесь — не чужой: это ребёнок из зарослей,
тот, кого спрятали в болоте, тот, кого оставили одного.
Я — та, что вернулась и нашла его: тело без движения,
сердце уставшее, дыхание сбитое, губы немые.
Я кричу вверх, и крик мой слышен в ладье.
Ладья стоит. Солнце не идёт дальше.
День не сменится, ночь не начнётся, жертвы не будут положены,
пока лежащий здесь не встанет.
Тот сошёл с ладьи и сказал слово, и слово это — моё слово.
Яд Тефена, выйди на землю. Яд Бефена, выйди в песок.
Яд Местета, выйди с водой. Яд Местетефа, выйди и не возвращайся.
Яд Петета, выйди, тебе тут нет доли. Яд Четета, выйди, тело не твоё.
Яд Матета, выйди последним и закрой за собой.
Селкет, дающая дышать горлу, ты положила — ты и сними.
Вода эта прошла по написанному и несёт написанное.
Она обмывает — и место чисто; она касается лба — и голова ясна.
Он встал. Он дышит. Он оправдан голосом.
Анх уджа сенеб — жизнь, целость, здоровье лежащему здесь.
Сказано над водой четырежды. Держит до утра и после утра.
Отклик
Первый и главный признак — выравнивание дыхания. Работа Селкет вся про горло и дыхание, и отклик виден там же: пострадавший перестаёт частить, голос возвращается.
Второй — уход паники у окружающих. Перечисление семи имён вслух даёт дому дело и порядок вместо метаний.
Третий, поздний: место ужаления перестаёт занимать всё внимание. Боль может держаться, но она становится одной из вещей, а не единственной.
Если через названный тобой срок легче не становится, значит, работа сделана, а случай тяжёлый: это довод везти к врачу быстрее, а не читать чаще.
Сбои
Чин вместо помощи. Единственная непоправимая ошибка. Заклинатель Селкет первым делом смотрел на ужаленного, а не на воду в чаше.
Пропущенное имя. Если из семи названы не все, работа считается незакрытой; признак — навязчивое ощущение, что что-то забыл. Начинай текст сначала.
Не назначено, куда выходит. Яд, которому не указали дорогу, по египетскому счёту остаётся в доме. Всегда называй место выхода и всегда выливай воду наружу.
Работа на обидчика. В рассказе Исида снимает яд с ребёнка той женщины, что её выгнала. Отказ помочь по обиде считается в этой теме прямым нарушением чина, и цена за него называется без нравоучений: непринятый яд остаётся в доме отказавшего.
Повторы без счёта. Четыре раза — и всё. Сверх этого чтение переходит в тревожное бормотание, а тревога у постели ужаленного вредит больше, чем помогает.