Папирус Херста — свиток средней величины, восемнадцать колонок, чуть больше двухсот шестидесяти параграфов, и примерно треть его текста совпадает с папирусом Эберса дословно. Именно это совпадение делает его ценным: два независимых списка одного и того же материала показывают, что врачебные своды не сочинялись каждым лекарем заново, а переписывались с общего образца. На таком фоне видно и другое — как устроен лечебный заговор и что в нём обязательно.
Откуда взялся свиток
Папирус найден в Дейр-эль-Балласе, к северу от Фив, и передан американской экспедиции в самом начале XX века; хранится он в Калифорнии, в Беркли, и назван по имени финансировавшей раскопки семьи. Датируют его XVIII династией, временем Тутмоса III, — тот же пласт, что Эберс и хирургический свод Эдвина Смита.
Обстоятельства находки известны плохо: свиток не выкопан археологами на глазах, а принесён местным жителем. Из-за этого в литературе время от времени всплывают сомнения в подлинности. Общее мнение — свод подлинный: язык, почерк и совпадения с Эберсом трудно подделать в 1901 году. Но сказать об этих сомнениях честнее, чем умолчать.
Что в нём своего
Помимо общего с Эберсом ядра, у Херста есть заметный собственный материал.
- Кости. Отдельный блок о переломах и вывихах, о пальцах рук и ног, о том, как обходиться со сломанной конечностью.
- Укусы. Средства при укусах — человеческих, свиных, звериных. Тема, где врачебное и заклинательное срастаются вплотную.
- Зубы и дёсны, моча, волосы, глаза — обычные для сводов разделы.
- Азиатская болезнь. Отдельные формулы против недуга, названного чужим, пришедшим с востока. Что это за болезнь, надёжно не установлено: предлагали и кожное поражение, и лихорадку, и заразное поветрие. Тут стоит остановиться и не додумывать.
Логика «болезнь пришла извне и говорит на чужом языке» развёрнута шире в Лондонском медицинском папирусе, которому отведена соседняя статья.
Анатомия лечебного заговора
Свод даёт достаточно материала, чтобы разобрать лечебную формулу по частям. Их пять, и в хорошем заговоре есть все.
Первая — историола. Короткий рассказ о случае, который уже был. Ребёнок-Гор в зарослях свалился с жаром, был ужален, ослеп; мать заметила, закричала, позвала; помощь пришла; исход известен. Рассказ не украшение: он задаёт образец, под который подставляется нынешний больной.
Вторая — замещение. Больной объявляется тем самым ребёнком, лекарь — матерью или Тотом. Дальше работает уже не человек с человеком, а прецедент с прецедентом.
Третья — обращение к болезни как к существу. Болезнь зовут по имени, спрашивают, откуда пришла, велят назваться. Это делает её стороной переговоров и одновременно ограничивает: у названного есть границы.
Четвёртая — давление. Египетский лечебный заговор не только просит. Он предупреждает, что будет с миром, если дело не решится: жертвы прекратятся, храмы опустеют, ход солнца встанет. Угроза обращена не к богам-покровителям, а к самому положению вещей: болезнь берётся в клещи между больным и порядком мира. Тот же приём в полную силу развёрнут в заговорах от яда, где барка Ра останавливается, пока ребёнок не исцелён.
Пятая — приказ, путь и срок. Вошедшему велят выйти, указывают, куда именно — на землю, в песок, в воду, — и назначают время. Заговор без выхода наружу считается незаконченным: изгнанное должно куда-то деться.
Рубрика: над чем говорить и сколько раз
Между текстом заговора и его применением в сводах стоит короткая служебная строка — рубрика. Её обычная форма: «слова, говоримые над» таким-то предметом. Дальше указывается носитель: вода, пиво, мёд, мазь, узел, льняная нить, фигурка, амулет.
Носитель — не мелочь. Египетская работа почти никогда не оставляет слово в воздухе: его кладут на вещество, а вещество отдают больному — выпить, вдохнуть, надеть, привязать. Так же часто указывается число повторов, и «четырежды» — самая ходовая помета во всей египетской ритуальной письменности: по числу сторон света, то есть во все стороны разом.
Отсюда рабочее правило: у формулы должны быть носитель и счёт. Не «прочитать заговор», а «сказать над водой четыре раза и водой обтереть».
Пласт и границы
Херст — Новое царство, XVIII династия. Формулы против азиатской болезни в нём и в Лондонском папирусе — того же пласта. Историола о Горе-ребёнке в зарослях известна и раньше, и позже, но самые развёрнутые её редакции — поздние, с Третьего переходного периода и до греко-римского времени, на стелах Гора на крокодилах. Когда встречаешь длинный, богатый подробностями рассказ об Исиде и больном ребёнке, помни: это, скорее всего, поздняя обработка, а не текст Среднего царства.
Составы средств из свода не воспроизводи и внутрь ничего не принимай: за две с лишним тысячи лет изменились и названия веществ, и меры, и сами вещества. Берётся отсюда строение работы, а не аптека.
Практика: собрать лечебный заговор под свой случай
- Возьми диагноз у врача. Имя болезни — первая деталь конструкции; без него собирать нечего.
- Выбери носитель. Вода в стакане, чистая ткань, мазь или крем, назначенный врачом, узел на нити. Один носитель на одну работу.
- Найди прецедент. Случай, когда это уже было вылечено: у тебя, у родни, у знакомых, наконец — египетский, с ребёнком в зарослях. Прецедент называется вслух и целиком, коротким рассказом.
- Определи, куда выйдет. Земля, вода, огонь, ткань, которую выбросишь. Место выхода назначается заранее.
- Скажи над носителем четыре раза. Поворачиваясь или обращаясь на четыре стороны, если позволяет место.
- Примени носитель. Водой обтереть или дать выпить, если это просто чистая вода; тканью обвязать; мазь наложить. Слово идёт при движении рук.
- Отправь вышедшее. Воду вылить на землю за порогом, ткань вынести, узел развязать и нить сжечь. Не оставлять в доме.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
>
Был ребёнок в зарослях, и пришла к нему беда, и мать нашла его лежащим.
Она закричала, и крик её услышали, и пришедший сказал слово, и ребёнок встал.
Этот лежащий — тот ребёнок; я — та, что нашла его; рука моя — её рука.
Ты, вошедшее, имя тебе такое-то. Откуда ты пришло? Не твоё это тело.
Пока ты здесь, жертвы не кладутся, двери храма не отпираются,
и день не сменяет ночь как положено.
Выходи на землю, уходи в песок, ступай в воду, что вынесет тебя;
не оборачивайся и не возвращайся тем же порогом.
Он встал, он здоров, он оправдан голосом.
Сказано над водой четырежды. Держит до срока.
Отклик и сбои
Признак, что собрано верно. Заговор произносится ровно и без запинки, а после него в доме наступает деловая тишина: перестают обсуждать болезнь и начинают выполнять назначения. Историола ставит на место головы то, что там металось.
Второй признак. Больной перестаёт говорить о болезни как о чём-то безымянном и необъяснимом. Названное существо — уже меньшая беда, чем неназванное.
Нет носителя. Самый частый сбой у начинающих: формула прочитана в воздух. Работа рассыпается сразу, отклика не будет. Всегда клади слово на вещество.
Нет выхода. Второй по частоте: изгнанному не назначено, куда деться. Тогда оно, по египетскому счёту, остаётся в доме. Признак — тяжесть в комнате больного и повторные ухудшения к ночи. Лечится доделыванием чина: вылить, вынести, сжечь.
Угроза, обращённая на живых. Часть давления в заговоре обращена к порядку мира, а не к людям. Если в собственный текст полезли имена родственников, врачей и соседей, ты пишешь уже не лечебный заговор, а вредоносный — с другой ценой, и об этом честнее знать заранее.
Заговор вместо врача. Здесь без оговорок: своды Херста и Эберса — записи лекарей. Слово в них стоит при лечении и ни разу не вместо него.