Папирус Эберса — самый большой из сохранившихся врачебных сводов Египта: около двадцати метров, больше ста колонок, под девятьсот пронумерованных параграфов. Открывается он не рецептом, а тремя формулами: что говорить, накладывая средство, что — снимая повязку, что — давая питьё. Порядок тут не случайный, и вся книга дальше стоит на этом порядке.

Свиток и его адрес

Свиток куплен в Луксоре в 1870-е годы и назван по имени купившего; хранится в Лейпциге. Датируют его началом XVIII династии, Новое царство; опорой служит календарная запись на обороте, привязанная к правлению Аменхотепа I. Сам текст при этом старше своей копии: часть параграфов написана языком, который для писца XVIII династии уже был архаичным.

Нумерация параграфов — научная, введённая издателями, но она давно стала общим адресом: «Эберс, такой-то параграф» указывает место в своде так же, как номер главы «Книги мёртвых». Пользуйся ею как адресом и не выдавай за цитату.

Три формулы в начале

Свод открывают заклинания общего действия, и каждое привязано к конкретному движению рук.

Уже эта тройка показывает, чем египетский подход отличается от привычного нам представления о «заговоре от болезни». Формула привязана не к недугу, а к операции: наложил — сказал; открыл — сказал; дал выпить — сказал. Слово сопровождает работу рук, шаг за шагом.

Из чего сложен параграф

Дальше идут сотни однотипных записей. Строение у них устойчивое: назначение («средство от такого-то»), перечень составляющих, способ приготовления, способ применения, иногда срок, иногда — слова. Следующий параграф часто начинается пометой «другое», и такие цепочки тянутся десятками: своду важно дать выбор, а не единственно верное средство.

Материалов в книге около семисот: мёд, ладан, натрон, охра, малахит, растительные масла, жиры, молоко, части растений. Мёд и жир в наружных средствах встречаются постоянно — и это тот редкий случай, когда древняя практика совпала с более поздним пониманием, потому что мёд действительно работает на ране.

Ни одного состава, предназначенного внутрь, я здесь не привожу и не советую воспроизводить. Названия многих веществ читаются спорно, меры переданы приблизительно, а часть составляющих ядовита. Хрестоматийный пример — лечение куриной слепоты печенью: он верно указывает на связь, но в качестве руководства к действию не годится.

Разделы свода идут блоками: глазные болезни, кожа и волосы, живот и пищеварение, опухоли и наросты, укусы, ожоги, женские болезни, паразиты. Отдельный блок — о сердце и сосудах.

Что делает слово

В параграфах, где формула есть, она работает по четырём тактам, и такты стоит различать.

  1. Называние. Болезнь или вошедшее зовут по имени. Безымянное неуправляемо; названное становится стороной, к которой можно обратиться.
  2. Отождествление лекаря. Говорящий объявляет себя не собой: рука его — рука Исиды, голос — голос Тота, действие — действие того, кто уже лечил.
  3. Прецедент. Нынешний случай подставляется под уже решённый: ребёнка в зарослях исцелили, и это исцеление объявляется происходящим сейчас.
  4. Приказ и закрепление. Вошедшему велят выйти тем путём, которым оно пришло, и назначают срок.

Из этих четырёх тактов в русской заговорной речи прямо совпадают три: называние, прецедент и отсылка. Расходится второй — египетская формула не просит помощи у святого, а отождествляет говорящего с богом. Это разбиралось в статьях о принципе отождествления.

Сосудистая книга

Внутри Эберса лежит отдельный трактат о сердце и каналах-мету. Сердце в нём — центр, к которому сходятся протоки; врач кладёт руку на голову, затылок, руки, ноги и «слышит сердце», потому что сердце говорит через сосуды в каждой части тела. По каналам движутся кровь, воздух, вода, слизь, семя; болезнь понимается как забитый, повреждённый или неверно наполненный проток.

Число каналов в разных папирусах разное, и попытки свести их в одну анатомическую схему упираются в противоречия между сводами. Это тот случай, где честнее сказать: единой цифры у египтян не было.

Практически из сосудистой книги следует одно: слово и средство направляются по ходу, а не куда попало. Мазь кладут на место, а слово гонит вошедшее наружу тем же путём, которым оно вошло.

Практика: как сказать слово над лекарством

Работа делается над тем средством, которое тебе и так назначено врачом, — мазью, повязкой, каплями, назначенной таблеткой. Никакой замены лечения здесь нет и быть не может.

  1. Вымой руки. Чистота рук — не гигиена в нашем смысле, а условие допуска к чину. Египетский жрец-очиститель назывался «чистым» именно по этому признаку.
  2. Возьми средство в руки и назови его. Вслух: что это и от чего. Названное средство становится участником работы.
  3. Назови болезнь. Тем именем, которое дал врач.
  4. Скажи формулу, накладывая. Не до и не после: слово идёт вместе с движением руки. Если накладываешь долго — повторяй, пока не закончил.
  5. Назначь срок. Один срок, реальный: к утру, к третьему дню, к воскресенью.
  6. Отдельное слово — на снятие. Разматывая повязку или смывая мазь, скажи вторую формулу. Этот шаг пропускают чаще всего, а он в своде стоит наравне с первым.

Рабочее переложение формулы, для наложения средства:

>

Руки мои чисты, и то, что в них, — не моё, а данное.
Вот средство, и я знаю, для чего оно положено.
Болезнь, имя тебе такое-то, я называю тебя и не боюсь тебя.
Рука моя — рука той, что исцелила сына в зарослях;
голос мой — голос того, кто записал исход.
Выходи тем путём, которым вошла, по каналу, которым пришла,
и не оставайся под тем, что я кладу.
Ложись, средство, на своё место и работай до срока.
Сказано при наложении. Держит, пока не сниму.

Рабочее переложение формулы, для снятия повязки:

>

Я открываю то, что было закрыто, и открываю это сам.
Ничто не войдёт в открытое: порог назван, и вход занят.
То, что вышло под повязку, остаётся на повязке и уходит с ней.
Под моей рукой — чистое; чистое остаётся чистым.
Сказано при снятии. Держит до следующего наложения.

Отклик

Прямой признак один и он скучный: назначенное выполняется полностью и вовремя. Чин превращает лечение в порядок, а порядок — половина исхода при любой длительной болезни.

Второй признак — по больному: уходит суетливое ощупывание и разглядывание раны между перевязками. Открывать закрытое без чина перестаёт хотеться, и это само по себе улучшает заживление.

Третий — по срокам. Названный срок даёт точку сверки. Дошёл срок, сдвига нет — идёшь к врачу, а не наращиваешь количество формул.

Сбои

Формула вместо назначения. Единственная ошибка, которая стоит здоровья. В своде Эберса слово всегда стоит при средстве, а не на его месте.

Снятие без слова. Повязку разматывают молча и наспех — самый частый пропуск. Если пропустил, скажи формулу над снятой повязкой прежде, чем выбросишь её.

Названо неверно. Если болезнь названа своим домашним именем — «спина болит», «что-то с животом», — работа рассыпается. Имя берётся у врача; пока диагноза нет, чин не служат, а идут за диагнозом.

Слишком много повторов. Наращивание числа произнесений в день — признак страха, а не силы. Формула привязана к движению рук: сколько наложений, столько и произнесений, ни одним больше.