Изрядная часть «древних славянских заговоров», ходящих по книгам и по сети, сочинена в последние полтора-два столетия. Отличать сочинённое от записанного — навык такой же обязательный, как умение собрать закрепку: работать по выдуманному тексту можно, но тогда ты работаешь по своему, а не по традиционному, и лучше знать об этом заранее. Ниже — рабочие признаки и разбор самых известных случаев.
Откуда это взялось
Подделка заговорного и мифологического материала — не изобретение XX века, у неё длинная предыстория.
Кабинетная мифология XVIII–XIX веков. Составители «славянских пантеонов» достраивали недостающее по аналогии с античным: из припевов и присловий делались божества, из непонятных слов — имена. Так возникли фигуры вроде Лады и Леля, которых в подлинных источниках нет, — и оттуда перекочевали в «древние заговоры».
Сулакадзев. Коллекционер начала XIX века, изготовлявший «древние» памятники: «Боянов гимн», «вещания» языческих жрецов. Его подделки давно разобраны, но метод — приписать сочинённое несуществующей рукописи — стал образцом на два столетия вперёд.
Сахаров. Его многотомные «Сказания русского народа» середины XIX века — источник, откуда до сих пор черпают «народные» тексты, включая целый раздел о чернокнижии. Наукой давно установлено, что часть материала он сочинил сам, часть «выправил» и дописал, а происхождение указывал произвольно. Беда в том, что его тексты разошлись по позднейшим изданиям и живут в обороте как подлинные записи. Кое-что из них попало и в первый большой тематический свод великорусских заклинаний — об этом в статье о его составе.
«Велесова книга». Главная подделка XX века: «дощечки», якобы найденные в Гражданскую войну и опубликованные в эмигрантской печати 1950-х усилиями Ю. Миролюбова. Подлинника никто не видел. Язык — смесь разновременных славянских форм, невозможная ни для одной эпохи. Заговорником она не является, но именно из неё в «реконструкции» пришли обращения к Роду, Сварогу, Даждьбогу как к адресатам заговора.
Переложения и «переводы» конца XX века. Издания вроде «Русских вед» и «Книги Коляды» А. Асова — авторские сочинения, поданные как реставрация древних текстов. «Славяно-Арийские Веды» А. Хиневича — прямая фабрикация того же времени, изготовленная под нужды новой религиозной организации.
Массовые серии «потомственных целительниц» 1990–2000-х. Тысячи текстов на все случаи жизни, изданные под именем сибирской или иной наследственной знахарки. Тут нет притязания на древность, но есть притязание на родовую передачу — а перед тобой единый авторский стиль на весь многотомный корпус, без паспортов, без вариантов и без диалекта. Это современная авторская продукция, и оценивать её надо как таковую.
Признаки сочинённого текста
Ни один признак поодиночке не доказывает подделку. Три и больше вместе — доказывают.
Лексика не той эпохи. Отвлечённые существительные, которых нет в крестьянской речи: энергия, пространство, вибрация, информация, подсознание, космос, аура, поток. Сюда же — заимствования из чужих традиций: чакры, карма, стихии по западной четвёрке, эгрегор. И обратный вариант: густая псевдоархаика — «аз есмь», «поелику», «понеже» — вставленная невпопад, там, где живая запись обходится простым словом.
Ровный литературный ритм. Настоящий заговор рубленый и неравноколенный: колена разной длины, ударения падают неровно, дыхание рвётся. Сочинённый течёт гладко, часто выстроен силлабо-тонически, иногда с правильной рифмой. Регулярная рифма в русском заговоре — сильнейший признак поздней выделки. Прочитай текст в голос: если он поётся, как стихотворение, — его писал литератор.
Гладкая логика вместо перечислительной избыточности. Живой текст перебирает лишнее: «ни ветром не надуло, ни водой не нанесло, ни людьми не наслано, ни в еде, ни в питье, ни в думе, ни в слове» — и так пока не кончится дыхание. Он не рассуждает, он закрывает все дыры подряд. Сочинённый строит стройную мысль с началом и выводом, перечисления в нём короткие и «разумные».
Отсутствие паспорта записи. Ни места, ни года, ни собирателя, ни информанта. Вместо этого легенда о происхождении: тетрадь бабушки, рукопись, которая сгорела, дощечки, которые пропали. Легенда вместо источника — сама по себе почти решающий признак. Как читается настоящий паспорт, разобрано в отдельной статье.
Древние славянские боги в заговоре. В подлинных великорусских записях обращений к Перуну, Велесу, Макоши, Ладе нет. Там христианский слой: Христос, Богородица, святые-специалисты, апокрифические персонажи, а из нехристианского — хозяева стихий без личных имён да персонифицированные болезни. Текст, где к Роду и Сварогу обращаются в заговорной форме с зачином и закрепкой, сочинён не раньше XX века. Почему христианский слой в русском заговоре несущий, а не наносный, разобрано в статье о Мансикке.
Круглые числа. Традиция считает нечётным и небольшим: три, девять, двенадцать, сорок. Появление круглых и «красивых» чисел — сто восемь, тысяча, семь тысяч — и вообще нумерологии из чужих систем выдаёт автора.
Отсутствие вариантов. Настоящий текст живёт в вариантах: та же схема, другие слова, другой регион. Если формула существует в единственном экземпляре и во всех книгах слово в слово, значит источник у неё один — печатный.
Нет тёмных мест и нет диалекта. В подлинной записи всегда есть что-то непонятное: искажённое имя, вышедшее из употребления слово, оборванный оборот. Живая полевая запись вдобавок несёт следы говора. Полностью прозрачный текст на ровном литературном языке — переписанный набело; отличить нормализацию от сочинения помогает статья о диалекте в записях собирателей.
Нет ритуальной ремарки — или ремарка не оттуда. Подлинная запись обычно сопровождается коротким деловым указанием: «читать трижды на воду», «говорить натощак», «писать и носить при себе». В сочинённых текстах либо нет ничего, либо стоит развёрнутая инструкция в духе современного эзотерического пособия.
Растущая древность. От издания к изданию текст стареет: сначала «старинный», потом «допетровский», потом «дохристианский». Настоящий источник не молодеет и не стареет.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей, — для сверки слуха:
Встану я, раб имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле под восточную сторону.
>
Под восточной стороной стоит изба, в избе печь, в печи огонь, у огня сидит старик седой, бородой сед, глазами слеп, руками крепок.
>
Старик седой, возьми у раба имярек уроки и призоры, щепоту и ломоту, потяготу и позевоту, притчу и стень, порчу насланную и наносную, ветром принесённую и словом посланную, в еде, в питье, в думе, в слове, в дороге, в дому, в поле, в лесу.
>
Снеси их за тёмные леса, за гнилые болота, где солнце не греет, месяц не светит, петух не поёт, человек не ходит, скот не бродит.
>
Кто пески морские перечтёт, тот моё слово переговорит. Замок словам, ключ словам, ключ в море, море под небо. Аминь, аминь, аминь.
Как проверять на деле
- Прочти в голос. Гладко и складно — подозрительно. Рвано, с неудобными местами, с натыканием на непроизносимое — похоже на запись.
- Разложи по схеме: зачин, движение, называние адресата, эпическая часть, перенос, перечисление, отсылка, закрепка. Сочинённые тексты чаще всего проваливаются на переносе и на закрепке: связка «как... так и...» либо отсутствует, либо не согласована по глаголам.
- Ищи родню. Возьми ключевой мотив и поищи варианты в дореволюционных сводах и в научных изданиях рукописных заговоров. Нашлось три-четыре родственных текста — формула принадлежит жанру. Не нашлось ничего — текст ничей.
- Проверь по раннему рукописному корпусу. Оборот, известный по спискам XVII века, — ядро традиции. Оборот, известный только по книгам последних десятилетий, — нарост.
- Проверь имена. Все ли святые на своих местах по функции, нет ли анахронизмов, нет ли божеств кабинетного происхождения. Разбор именника — в статье об ономастиконе заговоров.
- Найди источник, а не легенду. Вопрос простой: где эта рукопись хранится и кто её видел. Нет ответа — нет источника.
Что с этим делать практику
Здесь стоит быть честным до конца, потому что рубрика эта тоже пишется живыми людьми.
Современный текст не хуже старого — если он собран по канону. Собранная тобой формула с правильным зачином, работающим переносом и полной закрепкой будет работать. Заговор — жанр порождающий, а не музейный: знающие всегда собирали текст под случай, а не заучивали чужой наизусть.
Плоха не новизна, а подлог. Разница между честной сборкой и подделкой проходит по одному месту: сборка не выдаёт себя за древнюю запись. Как только к тексту приделывают несуществующую рукопись и вымышленный паспорт, начинается обман — и первой жертвой оказывается тот, кто по этому тексту работает, потому что он больше не может проверить, откуда взялась каждая часть.
Заводи собственный паспорт. В своей тетради помечай при каждом тексте: откуда взят костяк, откуда закрепка, что дописано тобой и когда. Через несколько лет это единственный способ не начать пересказывать себе же собственные выдумки как традицию.
Не переделывай подделку в подлинник. Если текст сочинён, но тебе нравится, — работай по нему как по своему, но не рассказывай о нём как о наследии. Практическая цена этого правила простая: чужая выдумка, принятая за традицию, лишает тебя способности проверять, а без проверки любая ошибка в сборке становится необнаружимой.