Имя в заговоре — не украшение и не благочестивая вставка. Оно работает как адрес, как обозначение задачи и как замок. Работа Алексея Юдина об ономастиконе русских заговоров впервые разобрала весь этот пласт целиком, и практику она даёт то, чего не даст ни один тематический свод: понимание, какое имя за что отвечает и что можно менять, а что нельзя.
Три работы имени
Адрес. Названный получает обращение. Пока имя не сказано, текст висит в воздухе — обращаться не к кому. Отсюда обязательность называния и в светлых, и в чёрных текстах: сначала называешь, потом говоришь.
Функция. Имя несёт задачу. Святой в русском заговоре — не общий заступник, а специалист, и подставлять одного вместо другого нельзя, как нельзя звать плотника лечить лошадь. Этот принцип держится по всем губерниям и составляет главный практический вывод из ономастикона.
Замок. Названное теряет волю. Схема пришла из легенды о встрече со трясавицами: святой заставляет их назвать свои имена, и с этого момента они бессильны. Отсюда весь корпус от лихорадок и вообще приём «назвать вредителя, чтобы связать его». Об этой конструкции подробнее в статье об апокрифе внутри заговора.
Разряды имён
Юдин разложил заговорный именник по группам, и эта раскладка удобна как рабочая.
Христианские главные. Христос, Богородица под разными именованиями — Пречистая, Матерь Божия, Царица Небесная. Богородица покрывает и заслоняет; её ризой и покровом закрывают человека, дом, скот. Это самый ходовой защитный образ.
Святые-специалисты. Тут и лежит вся практическая ценность разряда:
- Егорий Храбрый — волки, змеи, дикий зверь, скот на выгоне. Пастушьи тексты держатся на нём.
- Никола — дорога, вода, переправа, беда в пути, заступничество вообще.
- Флор и Лавр — кони.
- Власий — рогатый скот, удой.
- Кузьма и Демьян — кузнецы; куют, скрепляют, «сковывают» — отсюда их место в свадебных и в скрепляющих текстах.
- Илья — гроза, град, огонь, стрелы.
- Лонгин Сотник — кровь и глаза, по прободению копьём.
- Соломонида, бабка — родовспоможение, младенец, первое омовение.
- Пантелеймон — врачевание вообще.
- Зосима и Савватий — пчёлы.
Библейские и апокрифические. Царь Давид — усмирение гнева, «Давидова кротость» в текстах на суд и на подход к начальству. Ирод и его дочери — лихорадки. Сисиний — их укротитель. Самсон — сила. Адам и Ева — в текстах о происхождении вещей.
Топонимы силы. Остров Буян, море-океан, камень Алатырь, река Иордан, гора Сион, Иерусалим, Фавор. Они делятся по работе: Иордан останавливает и очищает, Алатырь держит и не движется, Буян — место, где стоит всё нужное, Сион и Иерусалим дают освящённую высоту. Подставлять их наугад бессмысленно: у каждого своё действие.
Демонические имена. Сатана и дьявол — в чёрных текстах и в отречениях. Змеиные царицы, среди которых устойчивее прочих Скоропея. Двенадцать сестёр-лихорадок: Трясея, Огнея, Ледея, Гнетея, Ломея, Пухнея, Желтея, Корчея, Глухея, Глядея, Невея. Число двенадцать держится жёстко, состав плавает от записи к записи.
Тёмные имена. Искажённые греческие и еврейские слова, обрывки книжных формул, звучащие последовательности без переводимого значения. Их много, и они, вопреки соблазну, не мусор.
Имярек. Имя того, на кого идёт работа. В записях стоит помета для подстановки, и место её размечено строго.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, к морю-окияну.
>
На море-окияне остров Буян, на острове камень Алатырь, на камне Егорий Храбрый на белом коне, копьём подпирается, золотым щитом закрывается.
>
Егорий Храбрый, замкни зверю рыскучему зубы, змее ползучей жало, человеку лихому язык. Замкни и ключ отдай, ключа никому не давай.
>
Как камню Алатырю с места не сойти, как воде в Иордане вспять не пойти, так и скоту раба имярек в поле не пропасть, не заблудиться, зверю в зубы не попасть, лихого слова не принять.
>
Замок словам, ключ словам, ключ в море, море под небо. Аминь, аминь, аминь.
Как пользоваться именником
- Иди от задачи к специалисту, а не наоборот. Сначала сформулируй, что должно произойти, потом ищи, кто за это отвечает. Скот — Егорий и Власий, дорога — Никола, кровь — Лонгин, роды — Соломонида, гнев начальства — Давид.
- Не подставляй имена по звучности. Красивое имя не на своём месте разрывает связку между эпической частью и переносом, и текст перестаёт держать.
- Согласуй имя и закрепку. Если основная часть стоит на святом имени, а ключ отправлен «туда, где никого нет», текст рвётся надвое. Свидетель и адресат должны быть одной природы; об этом в статье о море и небе как свидетелях.
- Тёмное имя не выбрасывай и не «исправляй». Искажение — след долгой устной передачи, а не ошибка. Испорченное книжное имя обыкновенно старше понятного и держит крепче. Хочешь проверить — поищи его в ранних рукописных сводах.
- Имя вредителя называй полностью. В текстах на лихорадку, на змею, на порчу принцип связывания через называние требует перечня, а не общего слова. Перечислять надо всех, даже если тебе кажется, что это лишнее: перечислительная избыточность — рабочая черта жанра, а не риторика.
- Своё имя в чёрной работе не называй. Правило общее и жёсткое: тому, к кому идёшь не благословясь, имени не дают. Об устройстве таких текстов — в статьях о чёрном заговоре.
Имя адресата: где ошибаются чаще всего
Крестильное, а не паспортное. Если человек крещён под одним именем, а зовут его другим, работа идёт на крестильное. При расхождении текст уходит не туда — это одно из немногих правил, которое повторяется в записях почти дословно.
Полное, а не уменьшительное. Прозвища и домашние формы в текст не ставят.
С родовым уточнением там, где имена частые. «Раб имярек, сын такой-то» или указание по матери — приём, известный по разным местам и полезный при работе на расстоянии.
Некрещёный и переменивший имя. Традиция даёт два выхода: работать на имя, данное при рождении, либо привязываться не к имени, а к следу, к вещи, к волосу. Отсюда, кстати, и объяснение, почему носитель нужен там, где имя ненадёжно, — об этом в статье о заговоре без носителя.
Место имярека. Один раз в переносе, один раз в закрепке. Частое повторение имени по всему тексту — черта поздних сочинений, а не старых записей; в подлинных списках имя стоит скупо.
Слепые пятна и как их обходить
Ономастикон — словарь, а не руководство. Он показывает, какие имена встречаются и в каких контекстах, но не говорит, как строить работу. Соединять именник с устройством текста приходится самому.
Локальность. Часть имён держится узко: местный святой, местное название болезни, местный хозяин стихии. Перенос такого имени в свою работу — осознанное заимствование чужого, и понимать это надо заранее. Проверяется по паспорту записи, о чём отдельная статья.
Невосстановимые искажения. Часть тёмных имён испорчена так, что происхождение не устанавливается. Работать с ними можно только как есть, на слух.
Соблазн мифологизации. Именник соблазняет достраивать: раз есть имена, значит был пантеон. В великорусском заговорном материале дохристианских божественных имён практически нет — там христианский слой, книжный и апокрифический. Тексты, где к Перуну и Макоши обращаются в заговорной форме, — сочинения XX века, и их признаки разобраны в статье о подделках и реконструкциях.