Это публикация другого типа, чем тематический свод: здесь тексты идут не по бедам, а по рукописям, из которых они взяты. Выходила выпусками в этнографической периодике начала XX века. Для практика она ценна тем, чего нигде больше не увидишь целиком, — устройством настоящей рабочей тетради.
В чём принцип
Николай Виноградов работал с рукописными источниками: тетрадями, списками, лечебниками, подшивками отреченных молитв, — в основном верхневолжского происхождения. Печатал он их блоками по источнику, сохраняя порядок оригинала и его орфографию, с заголовками, которые дал сам переписчик.
Разница с тематическим сводом принципиальная. Там составитель разобрал чужие тетради на отдельные тексты и разложил по назначению — получился указатель. Здесь тетрадь осталась целой — получился документ.
Что это даёт.
Виден порядок владельца. Что он записал первым, что дописывал позже, какие тексты держал рядом. Соседство в тетради не случайно: рядом лежит то, что применялось вместе или по сходному случаю.
Видны его заголовки. «Молитва от порчи», «слова на кровь», «наговор на подход», «от зубной болезни» — так называл текст человек, который им работал, а не тот, кто его потом издавал. По заголовку понятно, к какому жанру владелец текст относил, и это лучший материал для разговора о границе между заговором и молитвой.
Видна полнота. Тетрадь переписывали для дела, сокращать в ней рабочую часть было незачем. Закрепки стоят целиком, иногда длиннее основной части. Ритуальные предписания — «читать трижды на воду», «говорить натощак», «писать на бумаге и носить при себе» — сохраняются там же, где стояли.
Виден книжный слой. Церковнославянизмы, обрывки богослужебных формул, апокрифические сюжеты, искажённые греческие и еврейские имена. Именно по рукописным публикациям стало ясно, насколько русский заговор книжен по происхождению; об этом отдельно в статье о Мансикке.
Что внутри
Название издания перечисляет три разряда, и это не литературная фигура, а описание состава.
Заговоры в собственном смысле — с зачином, эпической частью, переносом и закрепкой. Лечебные, хозяйственные, любовные, на подход к сильному человеку.
Обереги — тексты и предписания на защиту: на выход из дома, в дорогу, от оружия, от зверя, от воды, от суда, от порчи. Часть из них не читается, а носится: их переписывали на бумагу и зашивали в одежду или в ладанку. Это отдельный класс работы, и он в рукописных источниках представлен лучше, чем в полевых записях, — носильную бумагу постороннему не показывали.
Спасительные молитвы — самый интересный разряд. По форме молитвенные тексты, по устройству заговорные: читаются от конкретной беды, на срок, с числом повторов, с обещанием защиты от перечисленного зла. Сюда попадают «Сон Богородицы», тексты о письме, упавшем с неба, молитвы от трясавиц, перечни святых по дням недели. Церковь такие тексты запрещала и вносила в индексы отреченных книг — что нисколько не мешало их переписывать.
И проч. в заглавии тоже не пустое: в тетради попадают гадательные записи, приметы по дням, лечебные рецепты, заклинательные надписи, буквенные и цифровые формулы, начертания для ношения.
Как этим пользоваться
- Читай тетрадь подряд, а не выборкой. Ценность источника в целостности; выдернутый из него текст становится обычной записью и теряет главное.
- Выпиши заголовки владельца отдельным списком. Получится рабочий словарь того, как называли вещи люди, которые ими пользовались. Он полезнее любой научной терминологии.
- Бери отсюда закрепки и отсылки. Это лучший материал по строю свидетеля: полный, неурезанный, без издательского ножа.
- Смотри ритуальные ремарки. Они здесь короткие и деловые: «трижды», «на зорю», «на воду и умыться», «писать и носить». Такие ремарки восстанавливают порядок работы там, где тематический свод даёт одни слова.
- Сверяй с полевыми записями своего региона. Рукопись даёт полноту, поле даёт живой говор и подробность обряда. Собирать собственную работу надо из обоих.
- Не переписывай орфографию. Сохранённое издателем написание нужно науке. Тебе нужен текст, который ты выговоришь; о том, что при переносе можно менять, а что нельзя, — в статье о диалекте в записях.
Слепые пятна
Нет говора. Перед тобой книжная норма переписчика, а не звучащая речь. Диалект проступает только там, где он сбился на собственный язык. Для восстановления звучания источник почти бесполезен.
Смещённая социальная база. Тетрадь ведёт грамотный: дьячок, отставной солдат, писарь, торговец, зажиточный крестьянин. Женская устная традиция — бабки, повитухи, шептухи — в рукописях представлена слабо, а она несёт большую часть лечебного и детского корпуса.
Неизвестна практика. Текст переписан, но применялся ли он и как часто — из тетради не видно. Рукопись фиксирует репертуар, а не работу.
Датировка условна. Тетрадь может быть поздней, а текст в ней — списанным со списка XVII века. Датируется рукопись, не текст.
Цензура. Издания начала XX века свободнее, чем шестидесятых годов XIX, но привычка редактора никуда не делась: кощунственное и телесное урезалось и здесь. Признаки купюр разобраны отдельно.
Чем отличается от соседних изданий
От тематического свода великорусских заклинаний — тем, что здесь единица публикации рукопись, а там беда. Тот отвечает на вопрос «что читают от этого», этот — на вопрос «как выглядела рабочая книга знающего человека».
От губернских этнографических описаний — отсутствием бытового контекста. Там заговор стоит среди примет и рассказов о колдунах, здесь — среди других записей той же тетради.
От новейших научных публикаций рукописных заговоров — уровнем аппарата: разночтений, указателей и разбора источников тут нет, есть сам текст. Зато взят он из массива, до которого поздние издатели добирались не всегда.
Как это ложится в работу
Практический вывод короткий. Когда тебе нужен строй — полная закрепка, развёрнутая отсылка, правильный порядок частей, — идёшь в рукописные публикации. Когда нужен выбор под конкретную беду — в тематический свод. Когда нужен обряд — в описания быта по губерниям. Когда нужна проверка — в научные издания последних десятилетий.
И одно наблюдение, которое стоит держать при себе постоянно. Рабочая тетрадь всегда смешанная: заговор, молитва, оберег, рецепт и примета лежат в ней вперемешку, потому что владелец не различал жанров — он различал случаи. Чистые жанровые разделы придуманы издателями. Собственную тетрадь имеет смысл вести по тому же принципу, что и старую: по случаям, а не по разрядам.