След — самая доступная часть человека. Волос надо добыть, вещь надо взять, а след человек оставляет сам и всюду. На этом стоит целый разряд работы, где слово почти не главное: главное — вынуть отпечаток вместе с землёй и поступить с ним так, как хочешь, чтобы поступилось с хозяином.

Часть вместо целого

Приём держится на правиле, общем для всей низовой традиции: часть равна целому и связь между ними не рвётся расстоянием. Волос, ноготь, слюна, одежда, имя — всё это работает одинаково. След стоит в этом ряду особняком по двум причинам.

Во-первых, он не часть тела, а отпечаток: связь идёт не через вещество, а через форму и через касание земли. Поэтому со следом можно делать то, чего не сделаешь с волосом, — например, засушить его или прибить гвоздём.

Во-вторых, он связывает человека с землёй и с дорогой. Отсюда всё, что делается через след, ложится не только на тело, но и на путь. Работа через след и подсекает ноги, и привязывает к дому — смотря куда его денут.

Какой след годится

Не всякий отпечаток рабочий. Отбирают по четырём признакам.

Как вынимают

Порядок жёсткий, потому что ошибка здесь ложится на того, кто берёт.

  1. Идти к следу молча, ни с кем не здороваясь, лучше до восхода или в сумерках.
  2. Не наступать на след и не переступать через него. Подходят сбоку.
  3. Обвести отпечаток ножом по краю — целиком, одним движением, не отрывая острия. Разрыв обвода читается как разрыв связи.
  4. Вынуть землю на щепку, на нож или на лопатку, но не голой рукой. Взятое голой рукой берёт и тебя.
  5. Ссыпать в холстину, в тряпицу или в горшок. Не в карман, не в шапку, не в то, что носишь на себе.
  6. Говорить текст над снятым сразу же, на месте, а не дома.
  7. Уходить не той дорогой, которой пришёл, и не оглядываться на место выемки.

Место, где след вынут, засыпают чужой землёй или заметают. Оставленная яма — открытый ход обратно к тебе.

Что со следом делают

Дальше всё решает то, куда денут вынутое. Ходов четыре, и каждый даёт свою работу.

Сушить. Землю со следом кладут в холстине в печь, в трубу, на чердак над печью, в дым — туда, где сохнет. Человек сохнет вместе с ней: теряет вес, силу, сон, аппетит. Это основной ход на сухоту и он же самый медленный. Разбор смертной работы и её отличия от порчи есть в статье о заговоре на смерть.

Заколачивать. В след вбивают гвоздь, шило, нож, осиновый кол — прямо в отпечаток, не вынимая. Работает на остановку: чтобы не ушёл, чтобы охромел, чтобы не нашёл дороги. Заколоченный след действует, пока железо в земле.

Закапывать. Место закопа и есть указание работы. Под свой порог — привязать к дому; на перекрёстке — отнять дорогу и разум; под сухое дерево — на сухоту; на кладбище — самый тяжёлый ход, о нём говорят статьи о кладбищенской работе.

Отдавать воде. Ссыпать в проточную по течению — унести человека прочь от себя, отвадить, развести. Против течения — вернуть его обратно.

Обратный ход симметричен: сушёное размачивают и отдают воде, заколоченное расколачивают, закопанное выкапывают и относят на живую воду. Делает его тот, кто ставил, либо тот, кто нашёл снаряд; иначе снимают через воду и обмывание. Оклик вслед, к слову, работает лишь пока человек виден, а след — уже после того, как он ушёл; об этом сказано в статье о ветре и вслед.

Земля

Землю в этом деле путают со следом, а она играет другую роль: не носитель, а сторона в деле.

Сырая земля — старший свидетель низовой традиции и старший приёмщик. К ней обращаются как к матери, ею клянутся, и клятва землёй в народном счёте вяжет крепче любой другой: землю берут в рот или кладут на голову, и нарушивший её считается отданным. Это не метафора, а рабочая процедура, и снять такую клятву нельзя ничем.

Второе свойство земли — окончательность приёма. Отданное земле забирается только раскопкой. Поэтому в землю сбрасывают снятое и туда же закапывают снаряд, когда работа кончена.

Землю различают по месту взятия, и различие рабочее: земля из-под порога — про дом и вход; земля с перекрёстка — про выбор и потерю дороги; земля с межи — про границу и раздел; земля с могилы — про мёртвое, и это отдельный разряд, к которому не подходят без разбора цены.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану не рано, выйду не поздно, пойду тропой, где раб имярек нынче шёл, где нога его землю мяла, где пята его след клала.
Стану сбоку, ножом обведу, на щепу подыму, в холстину сложу.

>

Мать сыра земля, ты всё носишь, всё держишь, всякий след помнишь. Отдай мне след раба имярек, отдай с пятой, с носком, с подъёмом, со всею дорогой его.

>

Как землица в печи сохнет и в пыль идёт, так бы и рабу имярек сохнуть да убывать:
в теле — жиру, в костях — мозгу, в жилах — крови, в очах — свету, в ногах — ходу, в думе — покою, в дому — прибыли.
Куда пойдёт — дороги не найдёт, где встанет — места не сыщет, где ляжет — сна не возьмёт.

>

Что взято землёй, того не отдать; что положено в сухое, тому не отмокнуть.
Замок в землю, ключ в землю, земля тому свидетель и земля тому приёмщик. Аминь.

Как это лежит в источниках

С этим разрядом у практика особая трудность: в заговорных сводах текстов на след почти нет. Причина не в цензуре, а в устройстве самой работы — здесь слово вторично, а несёт всё действие. Над вынутым следом говорят коротко, приговором, а короткие приговоры собиратели XIX века в заговорный корпус часто не включали, считая их присказкой при обряде.

Материал поэтому лежит в трёх разных местах, и собирать его приходится самому.

  1. Описания обрядов и поверий дают порядок действия почти полностью: как обводят, чем берут, куда девают. Слова там либо отсутствуют, либо приведены обрывком.
  2. Лечебные разделы заговорных сводов дают обратную реконструкцию. Тексты от порчи и от сухоты перечисляют, чем и через что наведено, и «след» в этих перечнях стоит наравне с ветром, водой, питьём и подкладом. По такому перечислению механизм читается точнее, чем по любому наводящему тексту, — это общий приём чтения сводов, годный и для ветра, и для относа.
  3. Рукописные тетради XVII–XIX веков полезнее прочего там, где нужно увидеть текст и действие вместе: писавший для себя отмечал и слова, и то, что с ними делать.

Слепое пятно назову прямо. Порядок действий по следу известен неплохо, а приговорная часть дошла плохо: коротких формул записано мало, они разрознены и часто пересказаны собирателем своими словами, а не выписаны с голоса. Поэтому текст над следом каждый работник собирает по канону сам — по строю, а не по цитате. Выдавать при этом собственную сборку за чью-то запись нельзя: это первое, чем портится и своё дело, и чужое доверие.

Защита, признаки, отдача

Берегутся просто и без затей: по возможности не оставлять чётких следов там, где на тебя смотрят недобро; заметать за собой у своего порога; не давать снимать мерку с ноги и не отдавать чужому старую обувь; не позволять обводить свой след ножом даже в шутку.

Признаки, что след взят: без причины болят ноги и поясница, спотыкаешься на ровном, теряешь дорогу в знакомом месте, снится, что идёшь и не доходишь, обувь рвётся по одной. Дальше подключается общая картина сухоты — бессонница, потеря веса, тоска.

При таких признаках обходят свой двор и порог, ищут копаное и подложенное. Найденное не берут руками: поднимают на щепку и уносят из дому, землю сжигают или отдают проточной воде, а место обмывают непочатой водой, как разобрано в статье о заговоре на воду.

Цена своей работы называется прямо: след возвращается по следу. Кто сушил чужой отпечаток, тому по общему счёту приходит своё через ноги и через дорогу — и приходит не сразу, а тогда, когда работа отработает. Срыв посреди выемки — обвод разорвался, землю просыпал, наступил сам — считают тяжёлым знаком: работу бросают, землю возвращают на место и засыпают, порядок при таком срыве разобран в статье о том, что делать, если сбился.