Хлеб и соль стоят в паре не ради присказки. Это два противоположных носителя: хлеб мягок, скоропортящ и связан с долей, соль тверда, не тлеет и связана с нерушимостью. Работа на них строится по-разному, и первое, чему стоит научиться, — не путать, что кладут на хлеб, а что на соль.
Два разных носителя
Хлеб в народном счёте — не еда, а доля. Он и мера достатка, и живое существо в обиходе: его не бросают, не режут на пороге, не кладут вверх дном, не оставляют недоеденным, потому что в недоеденном куске остаётся часть той самой доли. Хлеб принимает слово легко и полностью, но держит недолго: работа на хлеб — короткая и адресная, и хлеб после неё обязан быть съеден, скормлен или отнесён.
Соль — противоположность. Она не портится, не гниёт, не тлеет; на неё кладут то, что должно стоять и не меняться. Второе свойство соли — жгучесть: она разъедает, сушит, выедает. Отсюда двойное употребление — оберег, который держится, и вредоносная работа, которая жжёт.
Пара «хлеб-соль» соединяет оба свойства и потому идёт на договор и союз: встреча, сватовство, вход в новый дом, замирение, приём в семью. Формула, произносимая над этой парой, всегда о нерушимости связи, а не о выгоде.
Работа на хлеб
Годится не всякий кусок. Ходовые:
- Краюха — первый или последний отрезанный от каравая. Первая идёт на начало дела, последняя — на завершение и на возврат.
- Хлеб своей выпечки, замешанный своими руками. Сильнее любого купленного, потому что доля в нём уже твоя.
- Хлеб, взятый со стола молча, без просьбы и без благодарности — для работы, которую не показывают.
Употребление разделяется по трём направлениям.
Дать съесть. Самый плотный ход. Наговорённый кусок съеденный входит в человека вместе со словом. Так делают присушку, лад в дому, унятие тоски, укрепление больного, а также вредоносное — об этом ниже, без оговорок.
Носить при себе. Кусочек с щепотью соли, завёрнутый в холст, кладут за пазуху, зашивают в подол, кладут в шапку. Идёт в дорогу, на суд, к начальству, на торг, на сватовство. Обычай выходить к сильному человеку с хлебом за пазухой встречается широко, и смысл его прямой: у тебя с собой твоя доля, и чужой волей её не перебить.
Отдать. Кусок с наговором скармливают собаке, бросают птице, относят на перекрёсток, кладут на воду. Так уносят снятое и так же отдают чужое. Хлеб здесь работает как хлеб — то есть как доля: отдал долю, отдал и приставшее к ней.
Работа на соль
Соль наговаривают на ладони, в тряпице или прямо в солонке, держа над ней сложенные горстью руки. Три ходовых применения:
- Подсыпать в еду и питьё — на лад, на здоровье, на присушку, на послушание. Тут соль работает как хлеб, только медленнее и дольше.
- Сыпать по границе — на порог, по углам дома, по краю двора, под кровать, в четыре угла хлева. Это чистое оберегание: соль ставит рубеж, через который не переходят.
- Бросать в огонь. Соль в жару трещит и стреляет, и этот треск переносят на человека: как соль в печи не улежит, так и ему не улежаться. Приём одинаково годится на присушку, на тоску и на извод; разница только в том, чего просят.
Отдельно стоит четверговая соль. Её готовят в Чистый четверг: пережигают в печи, обычно завёрнутой в холстину или в старый лапоть, и хранят весь год. Употребляют её на всё сразу — от порчи, от испуга, скоту в корм, в тесто, на рану, в дорогу. Это самый сильный из ходовых домашних припасов, и заготовляют его раз в году, без замены.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану благословясь, выйду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, стану посреди двора, погляжу на восход.
Есть у меня хлеб от своей квашни, соль от своей солоницы: хлеб — доля, соль — крепь.
>
Как хлеб от земли родится и всякому мил, так бы и раб имярек был мил всякому встречному-поперечному, судье и старшему, купцу и соседу.
Как соль в воде не тонет без остатка, в огне не горит, в земле не гниёт и веку своему не знает, так бы у раба имярек ни доля не убыла, ни слово не пропало, ни дом не оскудел.
>
Хлебом закрою, солью обсыплю, холстом обвяжу: ни лихому глазу не доглядеть, ни худой думе не додумать, ни чужому слову не долететь.
Соль в углы, хлеб за пазуху, слово на замок.
Замку ключ, ключу вода, воде море. Аминь, аминь, аминь.
Подклад и отдача
Вредоносная часть у этой пары такая же развитая, как охранная, и умалчивать о ней незачем.
Хлеб — самый удобный подклад, потому что его берут в руки без опаски. Наговорённый кусок оставляют в чужом дому, подкладывают под порог, за косяк, в сено скотине, скармливают собаке двора. Соль в той же роли подсыпают под половик, на порог, в притолоку, в корм. Работа встаёт на том, что человек своё берёт сам, добровольно и не глядя.
Отсюда обиходные правила, которые в деревне держали строго и которые тебе полезны с обеих сторон:
- Хлеба и соли не брать в чужом дому, где на тебя косятся. Особенно из рук, особенно последний кусок.
- Соль из рук в руки не передавать — только поставить и дать взять. Примета о ссоре от переданной соли — след того же правила.
- Просыпанную соль не сметать со стола рукой на пол: щепоть бросают через левое плечо, остальное сгребают ножом.
- Найденный у порога хлеб или соль не поднимать руками и в дом не вносить; выметают на щепку и уносят.
Как разбирают подклад и куда его девают, разобрано в отдельных статьях рубрики; здесь важно только то, что носитель определяет способ уничтожения: хлебное сжигают, соль высыпают в проточную воду.
Где это искать в источниках
Тут у практика главная сложность, и она источниковедческая, а не полевая. Отдельного раздела «на хлеб» и «на соль» в заговорных сводах, как правило, нет.
Причина в том, как работали собиратели. Заговором в XIX веке считали развёрнутый текст — с зачином, дорогой, перечислением и закрепкой. А над хлебом и солью чаще произносится не заговор, а приговор: две-три строки при действии. Такие короткие формулы собиратель либо записывал как примету, либо не записывал вовсе, считая обиходной мелочью. В итоге материал разошёлся по трём местам:
- В тематических сводах великорусских заклинаний — по функциональным рубрикам: на любовь, от порчи, на суд. Ищи по задаче, а не по слову «хлеб».
- В описаниях обрядов и быта — свадебных, хозяйственных, календарных. Там сохранился порядок действия и почти утрачен текст.
- В публикациях по рукописным тетрадям — там хлеб и соль всплывают в текстах на торг, на суд и на подход к сильному человеку, и там же чаще видно, что именно с ними делали, потому что тетрадь писалась для работы.
Слепое пятно у всего этого материала общее и его стоит назвать прямо: приговорной части повезло меньше всего. Мы знаем, как заготовляли четверговую соль, куда её сыпали и от чего давали, но что при этом говорили — известно неровно и обрывочно. Восстанавливать текст приходится по строю соседних жанров, а не выдавать чью-то реконструкцию за запись. Поэтому короткие формулы над хлебом и солью каждый работник в итоге собирает сам, по канону, и это нормальное положение дел, а не порча традиции.
Запреты и признаки
Постоянные запреты работы: не наговаривать на чёрствый и на плесневелый хлеб; не резать наговорённый кусок ножом, а ломать руками; не солить наговорённый хлеб чужой солью; не работать на хлеб в дни строгого поста, если работа идёт на прибыль; не хранить наговорённое дольше срока — хлеб сутки, соль до года, если это четверговая.
Признаки отклика на хлеб: кусок за сутки высыхает, но не плесневеет — работа принята и держит. Позеленел и отсырел — принято на себя чужое, кусок надо немедленно сжечь, а руки обмыть. Раскрошился в холсте, не будучи мятым, — дело сорвалось.
Признаки отклика на соль: слежалась в камень — стоит крепко; отсырела и потекла — рубеж пробит, соль меняют и работу ставят заново; в огне трещит громко и долго — взято, а если молчит и плавится тихо — не взято вовсе, и такой заход не считают.
Сбои разбираются по общему правилу: недоговорённое над хлебом дочитывают только с начала части, а сорванную работу отменяют коротким отговором и хлеб уносят из дому. Подробный порядок — в статье о том, что делать, если сбился.