Число в заговорном деле — не украшение и не суеверная привычка, а мера работы. Оно отвечает на два разных вопроса: сколько силы вложено и какой охват у сказанного. Три, девять и двенадцать отвечают на них по-разному, и подставлять одно вместо другого нельзя — получится не сильнее, а мимо.
Что именно считают
Прежде чем выбирать число, разберись, к чему оно приложено. Считают четыре разные вещи, и они не взаимозаменяемы.
- Повтор текста целиком. От зачина до закрепки, без пауз между заходами. Так набирают плотность.
- Повтор одной формулы внутри текста. Чаще всего это ключевая строка основной части или сама закрепка. Так укрепляют слабое место, не удлиняя дороги.
- Счёт предметов. Узлы, угли, зёрна, соломины, капли, спички. Здесь число уже не про голос, а про снаряд: сколько узлов завязано, столько раз и сказано.
- Счёт сроков. Три зари, девять дней, двенадцать полуночей. Это не повторность, а длительность, и путать её с повторами — распространённая ошибка. «Трижды прочесть» и «читать на три зари» — совершенно разные предписания.
Три
Три — минимальная полнота. Сказанное однажды в народном счёте ещё не сказано: его можно списать на обмолвку, на случайность, на дурное слово вслух. Трижды сказанное считается утверждённым и обратно не берётся.
Отсюда троекратность всего бытового обихода ремесла: трижды плюнуть через левое плечо, трижды дунуть, трижды обойти, трижды умыть, трижды окликнуть. Тройка — рабочее число по умолчанию, и если в записи число не указано вовсе, читают три раза.
Практический признак, по которому тройка выбирается: дело простое, адрес один, срок короткий. Ушиб, кровь, испуг, зубная боль, дорога, торг, оберег на выход из дому. Ставить на такое девять — значит вкладывать силу, которой некуда деться, и она вернётся к тебе тяжестью.
Девять
Девять — это трижды три, то есть утверждённое, утверждённое трижды. Смысл у числа не «больше», а «глубже»: девяткой берут то, что укоренилось, — застарелое, наследственное, поставленное чужой рукой.
Девять ставят там, где одного захода мало по природе дела: снятие чужой работы, сухота, застарелая немочь, отвод беды от дома, возврат отданного. Девять узлов, девять углей в воду, девять зорь подряд — обычная мера такой работы.
Две вещи, которые к девятке прилагаются обязательно. Первое: девятку не дробят. Начал девять зорь — идёшь девять, пропуск одной зари обнуляет счёт, и начинают заново с первой. Второе: девятка требует ровного срока — девять утренних зорь, а не вперемешку с вечерними. О разнице между утренним и вечерним сроком сказано в статье о заре, полдне и полуночи.
Двенадцать
Двенадцать стоит особняком, и это не усиление, а охват. Девяткой берут вглубь, двенадцатью — вширь: число замыкает круг и не оставляет ничего вне перечня.
Оно и появляется там, где есть перечень, который надо закрыть целиком: двенадцать месяцев в году, двенадцать замков и двенадцать ключей в закрепке, двенадцать сестёр-трясавиц, которых называют поимённо, чтобы ни одна не осталась неназванной. Логика везде одна: пока перечислены не все, неназванная и есть та, через которую вернётся.
Практическое правило выбора: двенадцать берут тогда, когда противник множественный или безымянный. Не «эта болезнь», а «какая ни есть»; не «этот человек», а «кто бы ни думал». Именно поэтому двенадцатка почти всегда идёт не повтором текста, а перечислением внутри него: двенадцать раз подряд читать длинный заговор незачем, а вот назвать двенадцать имён и запереть двенадцатью замками — работа осмысленная.
Счёт на убыль
Отдельная и очень практичная конструкция, которую стоит уметь строить самому: счёт вниз. Текст здесь не повторяется одинаково, а каждый раз убавляется на единицу, и убыль числа переносится на болезнь или помеху.
Так работают с тем, что должно уменьшаться и исчезнуть: с бородавками, с ячменём, с наростом, с грыжей у младенца, с чирьем, с трясовицей. Ход простой: назвать нынешнее число, назвать меньшее, дойти до нуля и запереть на нуле. Считать начинают с девяти, реже с двенадцати, и всегда доводят до конца за один раз, не откладывая на завтра.
Обратный ход — счёт вверх — берут реже и только на прибыль: на приплод, на урожай, на прибавление в дому. Строится зеркально и доводится не до бесконечности, а до полного числа, где и запирается.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле под утреннюю зарю.
Стоит в поле сухое дерево, на сухом дереве девять сучьев, на девяти сучьях девять гнёзд, а в гнёздах никого.
>
Было у раба имярек девять — стало восемь; было восемь — стало семь; было семь — стало шесть; было шесть — стало пять; было пять — стало четыре; было четыре — стало три; было три — стало два; было два — стало одно; было одно — не стало ни одного.
>
Как у сухого дерева листа не будет, корня не будет, соку не будет, так и у раба имярек ни корня, ни роста, ни возврата.
Ни в утро, ни в вечер, ни в новый месяц, ни в ветхий.
>
Слову моему замок, замку моему ключ, ключ в воду, вода в море. Аминь, аминь, аминь.
Читается такой текст один раз — счёт внутри него и есть повторность. Прочесть убывающий заговор трижды значит трижды вернуть болезни девятку и начать сначала.
Чем держат счёт
Считать в уме, ведя длинный текст, нельзя: голова занята дорогой. Счёт выносят наружу, и способ выбирают по задаче.
- Узлы на нитке — когда работа идёт на убыль или на связывание. Нить потом либо развязывают по узлу, либо уносят и прячут целиком.
- Зёрна, горошины, камешки — перекладывают из руки в руку или из горсти на землю. Годится для счёта повторов текста.
- Угли — считают, бросая в воду по одному; это уже не чистый счёт, а работа на воду, разобранная отдельно.
- Зарубки — для счёта зорь и дней, когда работа растянута. Пальцы годятся только до трёх-пяти: на девятке рука начинает врать.
Как это указано в записях
Число повторов в собраниях почти никогда не входит в сам текст — оно стоит пометой при тексте: говорить трижды, читать на девять зорь, наговорить на воду девять раз. Помета эта короткая, техническая, и публикаторы XIX века обращались с ней неровно: одни выносили её аккуратно перед текстом, другие сводили в общее примечание к разделу, третьи опускали как самоочевидную.
Отсюда вывод. Если в печатном тексте числа нет — это чаще молчание издателя, чем отсутствие правила. Восстанавливают его по соседним записям того же раздела свода, по внутреннему счёту самого текста и по типу задачи.
Второе слепое пятно тяжелее. Помета «трижды» не говорит, повторяется ли текст целиком или только закрепка. Публикации по рукописным тетрадям тут выручают чаще: в тетради, писанной для работы, повтор нередко выписан прямо в теле текста, со всеми возвращениями, которые собирателю-этнографу показались бы избыточными. Если ты ставишь текст на голос, сверяйся именно с таким типом источника — он сохраняет рабочую форму, а не сокращённую.
Сбои счёта
Самый частый — потеря числа: не помнишь, третий это заход или четвёртый. Правило жёсткое: сомневаешься — считай, что сбился, и начинай счёт заново с первого захода, не досчитывая. Досчитанное наугад не считается вовсе.
Второй — перебор. Лишний повтор «для верности» не усиливает, а распускает: в народном счёте текст можно переговорить, и переговорённое слово теряет силу так же, как перевязанный узел теряет хват. Особенно это касается закрепки — её читают ровно столько раз, сколько положено, и ни разом больше.
Третий — разрыв срока в многодневной работе. Пропущенная заря или ночь обнуляет ряд. Переносить пропуск на лишний день в конце нельзя: девять зорь подряд и девять зорь с провалом — не одно и то же.
Признак того, что счёт лёг верно: к последнему заходу текст идёт сам, без усилия, и на последнем слове приходит отчётливое желание замолчать. Что делать при срыве в середине счёта, разобрано в статье о том, как поступать, если сбился.